Он смотрит на меня сверху вниз, довольный, когда говорит: — Тогда мы с тобой против этого.
Крейтон расхаживал взад-вперед больше тридцати минут, прижав к уху мобильный телефон. Киллиана выгнали после пятнадцати из них, так как все, что он продолжал делать, это приказывать Крейтону позволить ему поговорить с Микой.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Это невозможно. — Крейтон пинает свой комод. — Нет никакого гребаного способа.
— Что происходит? — Шепчу я, поэтому Крейтон переводит телефон на громкую связь, и я слышу, как Мика бормочет посреди предложения.
— Мой приятель из криминалистики сказал, что они нашли это в расщелине твоего ножа. Высохшая, но она была там.
Крейтон прижимает ладонь ко лбу и выплевывает — Блядь.
— Что они нашли?
Я спрашиваю их обоих, но отвечает только Крейтон.
— Гребаная кровь, Ребекка. Вот что.
— Как? Твоим ножом... не пользовались... со времени танцев.
Я понимаю, как плохо звучит, когда ты говоришь это небрежно, но Крейтон и Мика, похоже, ничуть не смущены этим.
Ладно, может, Мика и знает.
— Я этого не слышал. — Он хнычет. — В любом случае, не имеет значения, если тест на кровь Феликса даст положительный результат, этого будет достаточно для обвинения в убийстве.
Паника заставляет мое тело вскочить с кровати.
— Что ты имеешь ввиду? Мы все знаем, что он пропал.
— Да... Но важно то, что ты докажешь... А Крейтон сказал только тебе и Сейнту, что все пропало. Его лучший друг и его девушка. Вы можете догадаться, насколько хорошо это пройдет в суде.
Любая искра, оставшаяся в глазах Крейтона, рассеивается со словами Мики, не оставляя ничего, кроме молчаливой дистанции между ним и разговором, поэтому я хватаю телефон, чтобы взять трубку.
— Однако ты можешь доказать его невиновность, не так ли? — Я сжимаю телефон в руке. — Потому что Крейтон чертовски невиновен.
Мне ни капельки не нравится, что он медлит с ответом.
— Учитывая улики, и если окажется, что эта кровь принадлежит Феликсу, это будет адская битва.
— Так ты не можешь этого сделать? — На этот раз это я расхаживаю взад-вперед. — Это то, что ты хочешь сказать?
— Нет... Я сказал, что это будет адская драка. Особенно с учетом двух обвинений в нападении.
Два обвинения в нападении?
Я бросаю яростный взгляд на Крейтона, который выглядит так, как будто хочет буквально вонзить кинжал в Мику.
— Подожди. — говорю я брату Арчера и отключаю звук в динамике.
— Какого хрена, Крейтон? Начинай говорить.
Его нос и рот делают свои подергивающиеся штуки.
— Возможно, я пытался убить этого засранца в ночь танцев, а возможно, и нет.
— Но ты сказал, что парни вынесли его незамеченными. Что у него было всего несколько шишек и ушибов.
Дыхание Мики в трубке становится нетерпеливым.
Крейтон втягивает воздух сквозь зубы.
— Что ж…Я могу иметь, а могу и не иметь...
— Крейтон... — Я рычу глубже, чем он.
— Прекрасно, блядь. Я последовал за этим ублюдком к пирсу с Луи и сломал им ему спину и челюсть.
Слезы брызнули из моих глаз.
— Ты, блядь, обещал! Ты обещал, что не убьешь его.
Он так же зол, как и я, что бесит меня еще больше, потому что у него нет права.
— Я знаю! Черт. Я знаю, что сделал. Я просто не мог забыть о том, что он сделал с тобой.
Я могла бы ударить его прямо в этот его лживый, манипулятивный рот.
— Ты не мог отпустить?! Это была я, которую изнасиловали.
— Это я, блядь, не защитил тебя от него.
Я качаю головой, опустошенная всем.
— Да, что ж, надеюсь, это стоило того, чтобы потерять друг друга.
— Эээ, ребята? — Голос Мики звучит между нами, как отвратительное зловоние. — Ты все еще там?
Я снова включаю громкоговоритель.
— Еще секунду, пожалуйста.
— Конечно, — ворчит он, — это не значит, что у меня есть виновный слэш невиновный восемнадцатилетний парень, которого мне нужно уберечь от тюрьмы.
Я выключаю нас обратно.
— Мне действительно чертовски жаль, ладно? — Плечи Крейтона опускаются. — Как я уже сказал, я не привык думать о других людях или последствиях. Все, что я видел, это то, что ты была сломлена, и он причинял тебе боль. Значит, был первопричиной этого.
Крейтон стучит кулаком по своей кровати, проклиная себя так сильно, как мне хотелось бы. Но, в конце концов, он уже не тот мужчина, которым был, когда Феликс изнасиловал меня.
И Феликс, блядь, заслужил все, что получил. Может быть, не в глазах закона, но в глазах морали.
Дотащив ноги до кровати, я опускаюсь на колени и смотрю на него снизу вверх.
— Мы пройдем через это, хорошо? Я позабочусь об этом.
Отвращение к себе накатывает на него волнами гнева.
— Я действительно все испортил, не так ли?
Что это значит? Это не ложь, если ты опускаешь правду?
— Мы пройдем через это.
Я снова успокаиваю Крейтона, чертовски надеясь, что я права. Сжимая его колено, я встаю, не обращая внимания на сомнение, ползущее по его лицу.
Я снова нажимаю кнопку отключения звука.
— Извини за это, Мика. Итак, что ты там говорил?
На другом конце провода до меня доносится тяжелый вздох.
— Я хотел сказать, что это будет адская борьба, чтобы доказать, что его подставила Алексис. Но не невозможна. Нам просто нужен надежный план атаки.
— Я буду давать показания. — Выпаливаю я. — Я буду говорить от имени Крейтона и расскажу им, почему он напал на Феликса и почему я знаю, что он не убивал этот кусок дерьма.
Ему требуется секунда, чтобы повторить.
— Это неплохая идея, особенно если я вызову тебя для дачи показаний до того, как это сделает окружной прокурор. Мы можем задать темп. — Он прочищает горло. — Но пойми, Ребекка. Тебе придется подробно рассказать о том, что произошло с тобой в ту ночь в твой день рождения.
Говорить слишком рано всегда было моей сильной стороной, и сейчас ничем не отличается.