Я чувствую этих знакомых насекомых, угрожающих на поверхности моих рук. Я энергично стираю их, не осознавая, что уронила телефон, пока Крейтон не поднимает его.
Он тянется к моей царапающейся руке и прижимает ее к своей груди, чтобы удержать меня.
Я дышу сквозь тревогу, слыша, как в моей голове крутятся такие термины, как жертва сексуального насилия,изнасилование и принудительное проникновение все еще такие незнакомые, хотя они относятся ко мне.
От мысли признаться во всем этом кучке незнакомцев у меня в животе скручивается ужас. Черт…Я даже не была той, кто рассказал Мике…Крейтон сделал это с моего согласия.
Произносить эти слова вслух кажется невыносимым.
Но потерять Крейтона было бы еще хуже.
Я отстраняюсь от его прикосновения, успокаивая жжение нежными поглаживаниями своей руки.
— Мне все равно. — Мягко признаюсь я. — Если это поможет Крейтону избежать тюрьмы.
— Она, блядь, не дает показаний. — Крейтон скрипит зубами в динамик. — Я не допущу, чтобы она давала показания. Позволяя ей заново пережить это дерьмо ради меня.
— Ты не мой отец, Крейтон. И я взрослая.
Яростные голубые глаза стреляют в меня.
— Ты, блядь, не даешь показаний, Ребекка. Конец истории.
— Ты можешь говорить себе это сколько угодно... Но это зависит не от тебя, это зависит от Мики.
Слышно, как мужчина, о котором идет речь, бормочет что-то вроде «охуенно» на другом конце провода. Затем он заявляет: — Твое выступление в суде — это палка о двух концах... С одной стороны, мы можем получить положительные показания против Крейтона. Но если окружной прокурор подвергнет тебя перекрестному допросу, Ребекка, это может поставить нас в затруднительное положение, когда они спросят, что ты знаешь о его жестоком прошлом.
— Так что я совру.
Я каждый день жила с самыми мрачными секретами Крейтона, так что технически я делала это все время.
В трубке раздается еще один тяжелый вздох.
— Господи, да пошли вы, ребята, на хрен, из-за вас у меня отберут лицензию. — На следующем вдохе Мика добавляет: — Если дело дойдет до испытания, мне просто придется потратить время на то, чтобы по-настоящему потренировать тебя.
— Нет необходимости... потому что я откажусь от ее гребаных показаний.
Еще один раздраженный звук от Мики.
— Это работает не так, Крейтон.
— Прекрасно. Тогда я угоню самолет и покину страну.
Я бы предположила, что Мика прямо сейчас проводит рукой по лицу.
— Вам, ребята, действительно нужно перестать нести подобную чушь.
— Я не потерплю, чтобы Ребекка выступала в суде, — в сотый раз повторяет Крейтон, официально усугубляя мое раздражение по отношению к нему и активизируя мою мелочную сторону.
Я пытаюсь достать телефон, но Крейтон держит его над головой, так что я не могу дотянуться... Тогда я решаю, что лучший способ действий — пнуть его в голень.
— Если тебе нужно, я сделаю это! — Кричу я, хотя Мика прекрасно меня слышит.
— Ребекка... — Крейтон произносит мое имя сквозь стиснутые зубы.
— У нас, возможно, нет выбора, Шоу, — торжественно отвечает Мика. — Нет, если ты хочешь победить.
Крейтон выбивает ножки из-под стула.
— Тогда я признаю себя виновным по предъявленным обвинениям.
— Ты что, с ума сошел?!
Я кричу на него, потрясенная этим предложением.
Происходит быстрая борьба. В основном Крейтон прижимает меня к кровати, так что мое лицо вдавливается в матрас.
Все еще держа телефон в руке.
— Прекрати нести чушь, Ребекка.
— Ты первый, — отвечаю я приглушенным голосом.
Мика улучшил свое подавленное дыхание до раздраженных стонов.
— Вам двоим нужно разобраться со своим дерьмом... — Из динамика доносится шелест бумаг, прежде чем он говорит: — Потому что пройдет около восьми часов, прежде чем результаты анализа ДНК попадут на стол детектива.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — Бормочет Крейтон, пока я продолжаю водить ручкой по блокноту.
— Взвешиваю все "за" и "против” того, чтобы я дала показания, если придется. —Я рисую смайлик над списком "за". — Спроси меня, сколько у меня минусов.
— Какой в этом смысл? Ты все равно мне расскажешь.
Я разворачиваюсь на его рабочем стуле.
— Никаких. Ничего, ноль. Ни одной причины, кроме моего дискомфорта из-за того, что я говорю правду.
Крейтон закуривает сигарету.
— Мне достаточно и этой.
— Пожалуйста, остановись, — умоляю я Крейтона, волоча ноги к нему. — Я не могу бороться с тобой и со вселенной. Это утомительно.
— Знаешь, что еще утомляет? — Он выпускает крошечные круги дыма над головой. — Слушать, как ты бессвязно пытаешься убедить меня в чем-то, когда я уже принял решение.
Мои губы образуют прямую линию.
— В этих предложениях много ”меня".
Он смотрит в окно и хихикает.
— Я мог бы поместить себя в другие места, если хочешь.
Я дергаю себя за корни волос и визжу.
— Прекрати уклоняться от разговора!
— Ребекка... Вероятность того, что меня арестуют в течение следующих двадцати четырех часов, составляет девяносто девять процентов. Еще больше шансов, что я попаду в тюрьму. — Крейтон бросает сигарету в чашку на подоконнике. — Почему мы тратим драгоценное время на споры, когда я могу быть по самые яйца внутри тебя?
— Ты когда-нибудь перестаешь думать о сексе?
— Не тогда, когда я, возможно, проживу остаток своей жизни без этого.
Я вскакиваю со стула, топаю туда, где у окна стоит Крейтон, и хлопаю его по руке.
— Перестань валять дурака, это серьезно.
Поражение захлестывает его.
— К этому также шло долгое время, Маленькое Привидение, и ты это знаешь.
Я нетерпеливо качаю головой.
— Я отказываюсь это принимать.
— Ну, тебе действительно нужно начать выяснять, как... Потому что мы оба знаем, что на этом ноже так или иначе будет кровь ублюдка Феликса.