— Значит, ты просто ставишь крест на себе? На нас?
Крейтон опускает плечи.
— Конечно, нет. Но это чертовски рискованная игра, и фишки сложены не в мою пользу.
— Мика сказал, что есть шанс, если дело дойдет до суда. Он сказал, что может доказать, что Алексис и ее отец обвинили тебя в убийстве. — Я широко развела руками. — Хм, эй? Эта сучка исчезла обратно в Россию. Так случилось, что в стране нет средств для экстрадиции. Это чертовски сурово, а у меня даже нет модной юридической степени.
— Откуда, черт возьми, ты знаешь об экстрадиции?
Я откидываю голову назад.
— Потому что я действительно слушаю, болван. У Мики есть план.
— Тот, который мне не нравится.
Я вздергиваю подбородок.
— Это также то, что может помочь тебе победить.
Что-то в том, что я сказала, заставляет Крейтона уйти в себя. Выглядит так, как будто в его голове происходит война.
— Эй, — мягко окликаю я, кладя руку на его затвердевшую щеку. — Куда ты пропал?
Глаза Крейтона кажутся усталыми и тусклыми, в них нет огня, который всегда танцует в них.
— Слишком много разных мест. Ни одно из них не хорошее.
— Все будет хорошо, Крейтон, я обещаю.
— Ты не можешь обещать что-то подобное, Ребекка. — Он отворачивает лицо от моего прикосновения. — Это все равно что пообещать кому-то, что ты никогда не умрешь.
— У одного из нас должна быть надежда, Крейтон, потому что без нее все, блядь, потеряно.
— Вот что я имею в виду. — Его плечи напрягаются. — Весь этот свет от тебя не должен быть потрачен впустую на меня.
Внезапно я словно катапультируюсь назад, в то время, когда я была ребенком. Когда папа сказал мне такие похожие слова в церкви в тот день.
Он сказал мне не отдавать свой свет кому попало, и я этого не делаю. Потому что Крейтон — это не просто кто.
Он — это все.
Мой мучитель. Мой герой. Мой хаос. Мой покой.
И если во мне осталось хоть немного света, то это потому, что он направляет его в меня. То же самое и с моей тьмой.
— Мой свет не пропадает даром, Крейтон. Он позаимствован.
Крейтону требуется время, чтобы переварить то, что я сказала, прежде чем притянуть меня в сдавленные объятия.
— Мне жаль, что я втянул тебя в эту неразбериху.
— Я не поймана, у меня есть выбор. — Я делаю паузу, добавляя: — Но ты должен позволить мне сделать это.
46
КРЕЙТОН
— Я все сделаю для тебя, Ребекка. Но не это.
Я не могу согласиться позволить ей обнажиться перед всем миром, чтобы не пускать меня туда, где, как мы оба знаем, мое место. На самом деле, я тоже не могу согласиться позволить ей ждать меня.
Несправедливо годами водить за нос невинную девушку, пока ты отбываешь тюремный срок.
И я знаю Ребекку, она без колебаний сделает это для меня.
— Мне нужно, чтобы ты дала мне обещание. — Я поворачиваю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. — На этот раз настоящее.
— Что это? – Она моргает.
— Мне нужно, чтобы ты пообещала, что забудешь обо мне, если я в конечном итоге отсижу срок. Двигайся дальше. Живи своей жизнью так, как ты намеревалась с самого начала.
Она вырывается из моих объятий только для того, чтобы ткнуть пальцем мне в грудь.
— Ты не имеешь права так говорить... Не тогда, когда ты перевернул всю свою жизнь с ног на голову.
— Мне очень жаль, хорошо?
— Ну, а мне нет. — Она отвечает тем же. — Я не жалею ни об одной секунде... И я чертовски уверена, что не оставлю тебя, когда станет трудно. Я хочу этого, нас, гораздо дольше, чем любой тюремный срок.
Слышать это из ее уст пробуждает что-то внутри меня, как будто убитые эмоции восстают из мертвых, захватывают меня и тянут вниз.
Такое чувство, что падаешь, стоя на месте.
И все же я здесь, все еще пытаюсь убедить ее уйти.
— Ты не можешь ясно мыслить. Не осознавая серьезности того, что ты говоришь. — Я нажимаю на ее плечи, слегка встряхивая их. — Ты чертовски умная восемнадцатилетняя девушка с бесконечными возможностями. Двери будут широко открыты для тебя, Ребекка. — Я отпускаю ее и делаю шаг назад. — Они не откроются для меня.
И ее ожидание, когда осужденный, может быть, выйдет из тюрьмы, а может быть, и нет, лишит всего этого.
Ребекка заслуживает гораздо лучшего, чем это, черт возьми.
Блеск, гламур, выпускные, сюрприз от помолвки. Большая шикарная свадьба и куча детей.
Не торчать за перегородками на свидании, где самое близкое, к чему мы можем прикоснуться, — это прижать наши руки к какому-нибудь стеклу.
Свобода для меня ничего не значит.
Но это касается Ребекки.
Потому что она предназначена для стольких больших дел.
Она пока этого не осознает, но однажды поймет. Она будет благодарна, что не стала довольствоваться сломленным мальчиком, которого пыталась исправить в старших классах.
— Я мыслю ясно. Если ты упадешь, я хочу быть той, кто остановит твое падение. Это та, кто я есть. Кем я всегда была. — Она смотрит вниз на свои ноги, явно испытывая дискомфорт. — Я знаю, что ты не любишь меня, Крейтон, но я готова пойти на риск на случай, если однажды ты это сделаешь.
Удар в гребаное горло. Вот на что похожи эти слова... и от них слюна, которую я глотаю, обжигает, как кислота.
— Черт возьми, Ребекка. Ты не можешь говорить такое дерьмо, когда я вот-вот потеряю тебя.
— Так что не теряй меня. Борись за меня.
Теперь моя очередь смотреть в землю.
— Я всегда буду сражаться за тебя, Маленькое Привидение, ты это знаешь.
— Так докажи это. — говорит она, впадая в отчаяние. — Или же я подойду к этой трибуне и расскажу миру, что на самом деле произошло той ночью в яме. Расскажу им, что Феликс сделал со мной и что все, что ты сделал с ним, было вызвано приступом ярости. — Ее глаза бегают взад-вперед, становясь безумными. — Тогда я скажу им, что это не мог быть ты, который убил его своим ножом, потому что это меня трахнули.