Я наблюдаю, как Крейтон неловко ерзает, уже ненавидя направление, в котором идут показания.
— От большинства детей в школе. Особенно от Феликса и Алексис.
— Пожалуйста, поясните присяжным, кого вы имеете в виду.
— Феликс Кримсон и Алексис Иванова.
Он кивает.
— Вы бы предположили, что они двое были друзьями?
— Протестую! — снова кричит окружной прокурор. — Значимость?
Мика переводит взгляд на судью Мэтьюса, будущего судью на пенсии, питающего слабость к сексуальным преступлениям.
— Этот вопрос призван еще больше пролить свет на вероятность того, что моего клиента подставили.
Слегка наклонив голову, судья смотрит на меня и говорит: — Я разрешаю это. Мисс Доусон, пожалуйста, ответьте на вопрос.
Я сглатываю.
— Они не обязательно были лучшими друзьями, но у них была одна очень большая общая черта.
— Что это за одна очень важная вещь, мисс Доусон?
— Отказ. Крейтон сказал мне, что он порвал с Алексис примерно в то же время, когда я порвала с Феликсом на вечеринке нашего друга Сэмпсона.
— Возражение. Слухи. — Раздражающий парень снова встает. — Алексис Иванова находится в стране не для того, чтобы говорить от своего имени.
— Это потому, что сразу после ареста моего клиента мисс Иванова сбежала со своим хорошо известным отцом, Николаем Ивановым, в страну, где экстрадиция запрещена. — Мика делает паузу, ожидая ответа судьи.
— Отклоняется. Пожалуйста, продолжайте, мистер Бомонт.
Мика улыбается.
— Можете ли вы засвидетельствовать, что мисс Иванова присутствовала в школе в день ареста моего клиента?
— Да, и я думаю, она ждала, когда это произойдет.
Мика морщится.
— Протестую! Призывает к размышлениям.
— Поддерживаю.
Глаза Мики впиваются в мои, заставляя меня нервничать, но я пытаюсь контролировать это.
— Что произошло прямо перед тем, как полиция появилась в обеденном зале, чтобы доставить моего клиента на допрос?
— Алексис сидела за другим столом, наблюдая за Крейтоном, нашими друзьями и мной, пока мы обедали. За нашим столом поднялся дружеский шум, и это привлекло некоторое внимание. Это было забавно. И большинство детей вокруг нас смеялись.
— Возражение, изложение, — растягивает слова окружной прокурор.
— Поддерживаю. Мисс Доусон, пожалуйста, переходите к сути.
Я слегка сворачиваюсь калачиком, чувствуя себя глупо, но Мика успокаивает меня мягким взглядом.
— Пожалуйста, расскажите суду, что произошло с мисс Ивановой в моменты, предшествовавшие задержанию Крейтона.
— Возражение. Значимость, ваша честь?
Мика фыркает от удовольствия.
Он сказал, что окружной прокурор ухватится за любую соломинку, если ситуация начнет поворачиваться в нашу пользу.
— Опять же, это еще раз доказывает вероятность того, что моего клиента обвинили в убийстве Феликса Кримсона.
Он выжидающе смотрит на судью.
-Продолжайте, мисс Доусон.
Судья машет мне, чтобы я продолжала, оставляя окружного прокурора бормотать что-то себе под нос, когда он садится обратно.
— Ее телохранители вывели ее из комнаты за несколько минут до появления полиции.
— Проявляла ли она когда-нибудь враждебность лично к вам?
— Да, это так.
— Не могли бы вы, пожалуйста, уточнить для присяжных?
— На вечеринке у бассейна Сэмпсона она разрезала ножницами верх моего бикини сзади, обнажив мою грудь большинству наших сверстников. Когда я спросила ее, почему она это сделала, она ответила, что это потому, что рядом с Крейтоном есть место только для одной королевы.
Очередная вспышка гнева Крейтона.
— Между вами двумя были еще какие-нибудь ссоры?
— Да. Мы поссорились во время физкультуры и еще раз в другой день после школы.
— Расскажи нам подробнее о ссоре во время физкультуры. — Он снова начинает расхаживать.
— Алексис говорила мне ужасные вещи, о том, какая я жалкая и что Крейтон никогда не сможет полюбить меня по-настоящему. Затем она продолжила говорить мне, что ни один мужчина не смог бы вынести присутствия рядом со мной, даже мой покойный отец.
Присяжные ахают, и судья требует порядка.
— А как насчет следующей ссоры?
— Она подошла ко мне и Крейтону на трибунах футбольного поля, сказав нам обоим еще больше жестоких слов. Когда Крейтон встал на мою защиту, ее телохранители схватили его, а Алексис, в свою очередь, приказала одному из них приставить пистолет к его голове.
Мика выдыхает.
— Она сказала тебе что-нибудь еще?
— Да. Она пообещала мне, что никогда не позволит мне быть с Крейтоном.
Мика поджимает губы.
— Итак, давайте вернемся немного назад, к тому моменту, когда пропал нож Крейтона. Вы можете подтвердить, когда это было?
— Это было на Рождество в прошлом году.
— Возражение. Предположение. У свидетеля нет возможности подтвердить, когда нож действительно пропал.
— Поддерживаю, — говорит судья. — Мистер Бомонт, сообщите вашей свидетельнице, что она должна отвечать только фактической информацией.
Он прижимает руку к груди в знак извинения, затем снова обращается ко мне.
— Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать присяжным, когда мой клиент сказал вам, что его нож пропал?
— На Рождество в прошлом году.
Мика ждет признаков необоснованного возражения, затем продолжает.
— Вы когда-нибудь видели мисс Иванову в комнате моего ответчика в общежитии?
— Да, много раз.
— У нее был постоянный доступ к нему?
— Ну, да, у большинства из нас есть легкий доступ в комнаты друг друга в общежитии, замки очень старые.
— Спасибо за разъяснение, мисс Доусон. — Он поджимает губы. — Теперь давайте поговорим немного подробнее о покойном, поскольку вы упомянули, что мой клиент также чувствовал необходимость защитить вас от него.
Я быстро смотрю на Крейтона, который глазами умоляет меня не делать этого. Моя грудь сжимается от того, каким беспомощным он выглядит, но я снова сосредотачиваюсь на Мике.