— Можете ли вы объяснить присяжным динамику ваших отношений с покойным?
Слюна, которую я глотаю, впитывается, как гвозди.
— Феликс подружился со мной в самом начале учебного года. Он был очень обаятельным и дружелюбным.
— Едва ли это причина нуждаться в защите.
— Временами он также был резким, особенно когда мы ходили на свидание на вечеринку Сэмпсона.
— Пожалуйста, поподробнее о том, насколько он был резок.
Эти чудовищные глаза смотрят на меня издалека, дразня меня подойти ближе, заставляя опуститься на колени.
Я моргаю несколько раз, чтобы избавиться от них, но это не работает.
— Я, эм. — Я ерзаю на своем сиденье, и хотя Мика кажется сочувствующим, у него все еще такой вид, будто он умоляет меня держать себя в руках. — Он был очень дерзким и прикасался ко мне так, что я чувствовала себя некомфортно. Держал меня за руку, сжимал мое бедро, даже целовал в губы без моего согласия. Я предположила, что это потому, что он был уверен в себе.
— Насколько ты уверена? – Мика давит.
— Он был очень хорош собой, и на него часто обращали внимание девочки в школе. Он все это знал, но я ему нравилась. Я подумала, что это было мило, особенно с тех пор, как Крейтон дал понять всем в школе, что у него... противоречивые... чувства ко мне.
— Так Крейтон ревновал? – Он приподнимает бровь.
— Нет, я имею в виду, может быть, так казалось всем остальным. Но когда я узнала его поближе, стало ясно, что он просто защищал меня.
Мика изображает недоверие.
— Как вы можете доказать, что такой агрессивный плохой мальчик, как мой клиент, на самом деле пытался защитить вас от «американского» парня, как Феликс Кримсон? Особенно когда в письме, которое он написал, утверждается, что мой клиент дважды напал на него в твой день рождения?
— Это потому, что Крейтон был в ярости. Он был тем, кто должен был спасти меня от него.
Следующее заявление Мики прерывается тем, что Крейтон дико вскакивает со своего места, крича: — Не смей, блядь, этого делать, Ребекка! — Его глаза стекленеют, когда он ударяет кулаком по столу. — Пожалуйста.
В зале суда вспыхивает паника, и Киллиан пытается его успокоить. Я замечаю, что моя мать, кажется, смущена этой вспышкой, что странно слышать от человека, который твердо убежден в том, что Крейтон преступник. Именно тогда я понимаю, что своим признанием я тоже разобью ей сердце.
— Я виновен! Я сделал это! Я, блядь, убил его, — гремит Крейтон, заставляя Киллиана умолять его замолчать.
Судья несколько раз ударяет молотком.
— Мистер Бомонт, возьмите вашего клиента под контроль, пока я не обвинил его в неуважении к суду!
Мика бросается к Крейтону, шепча Бог знает что ему на ухо. Крейтон отталкивает его и резко откидывается на спинку сиденья, глядя вперед с такой болью и гневом на лице.
К тому времени, как Мика возвращается ко мне, последние присяжные возвращаются на свои места.
Он выглядит почти таким же печальным, как Крейтон, при мысли о том, что должно произойти дальше.
— Мисс Доусон, не могли бы вы, пожалуйста, рассказать присяжным, почему моему клиенту пришлось спасать вас от Феликса Кримсона?
Мои глаза закрываются, и все, что я могу видеть, — это я, мой монстр и темнота туннеля вокруг нас.
Ощущаю соль на коже его члена.
Чувствую, как он сильно дергает меня за волосы.
Но вот и мой темный герой, снова нападающий и убивающий моего монстра. Шепча успокаивающие слова и предлагая нежные ласки. Уносит меня на руках.
— Мисс Доусон, — повторяет Мика, выводя меня из ступора. — Пожалуйста, ответьте на вопрос. Почему мой клиент должен был спасать вас от Феликса Кримсона?
Глаза Крейтона молча умоляют меня, когда я говорю: — Потому что он насиловал меня.
48
БЕКС
— У меня хорошее предчувствие по этому поводу. — Растянувшись на кровати Крейтона, я издаю радостный писк. — Все получится, просто смотри.
Он лежит на боку рядом со мной, вялый, со спящими глазами.
— У тебя всегда хорошие чувства.
Сегодня ночь перед заключительными выступлениями, и я решила провести ее здесь, чтобы ничего не могло пойти не так, и мы могли вместе поехать в лимузине Киллиана в здание суда. Я не оставляю места для ошибок или временных ограничений, именно так я и проделывала последние несколько совместных поездок.
Несмотря на то, что судебное разбирательство прошло быстро, оно было утомительным для всех. Особенно для Крейтона. Но по совершенно неправильным причинам.
Прошло две недели с момента моей дачи показаний, а он все еще не оправился от этого. На самом деле, это все, о чем он говорит, когда мы вместе. Не тот факт, что он может сесть в тюрьму, а тот факт, что мне пришлось рассказать о том, о чем я никогда не собиралась рассказывать миру.
Чего он не понимает, так это того, что я на самом деле чувствую себя лучше теперь, когда я это сделала. Мама была скорее внимательной, чем раздражающей, хотя она была непреклонна в предъявлении обвинений мертвому парню.
Это звучало безумно, пока Мика не упомянул, что мы можем заняться поместьями его семьи. Мама уже держала ручку в руке, чтобы подписать обвинения, но я положила этому конец.
Феликс мертв, и, на мой взгляд, Крейтон уже отбыл для него большее наказание, чем могла бы вынести любая сумма денег. Мама приняла мое решение, и теперь мы находимся на стадии постоянных вопросов. Я получаю ежедневную дозу «ты в порядке?» и «ты уверена, что не хочешь поговорить с профессионалом?» Даже случайные «ты уверена, что не хочешь вернуться в Ла-Хойю?»
Ответ на последний вопрос всегда отрицательный.
По крайней мере, пока.
Я переворачиваюсь на бок, кладя руку ему на грудь.
— Мне нравится проецировать позитив во вселенную. Хороший амулет и все такое.