Женщина пошевелилась, ратник тут же пнул ее ногой и угрожающе прикрикнул:
— Только дернись, гнида, второе ухо отсеку… вместе с башкой.
Женщина пригнулась еще ниже. Мишка спешился и придержал за плечи Пантелеймона.
— Что ту у вас приключилось-то?
— А-а… шли на рысях, вдруг какой-то дурень из кустов прыг, и прямо под копыта. Телега на него с разгону наехала и опрокинулась, и тут прямо на нее конь налетел, а на горле собака висит — зубами вцепилась… Конь через телегу перекувырнулся, дядька Тарас — Клим качнул головой в сторону ратника — упал… я думал, что и собака убилась, а она туда, к передней телеге кинулась. Я стрельнул, да разве попадешь? Пантелей из телеги выпал мордой вниз — губу нижнюю прокусил насквозь и оглушило… слушай, как губу перевязывать? У меня чего-то не выходит.
— Сверни кусок тряпки и сунь между зубами и губой… дай-ка я сам, держи его. — Мишка только сейчас разобрал, что руки плохо слушаются Клима — слегка подрагивают. — Дальше-то что было?
— Баба подхватилась и в лес, мелкота — за ней, но в самую гущу кустов влезли, пока продирались, мы с Пахомом с другой стороны заехали и шуганули их обратно… двое, правда, куда-то делись — темно же, хоть глаз коли. Вот… а баба, ты не смотри, что квашня такая, у дядьки Тараса засапожник вытянуть исхитрилась, но он очнулся, как раз, перехватил ее за руку и по уху засапожником… по шее хотел, наверно, да не вышло…
— Так… а где Пахом-то?
— А, незадолго до тебя, урядник Василий с двумя отроками подъехал — вместе с Пахомом тех двух мальцов в лесу ищут…
— С ума сошли?! А если там кто-то из этих остался? Вырежут же в темноте!
— Да они с факелами…
Мишка не стал слушать и, заложив пальцы в рот, несколько раз высвистал сигнал «Назад». Дождавшись из леса ответного свиста, распорядился:
— Телегу поставить на колеса, этих погрузить… бабу связать. Пантелея тоже в телегу, а Пахома возницей.
— Слушаюсь, господин… э…
— Вот и слушайся!
От того места, где светили факелами ратники из десятка Тихона, донесся раздраженный голос Матвея:
— Да светите же! Ну не могу я здесь его вытаскивать, острога же зазубренная, на хутор везти надо!
Мишка ухватил зверя за повод и собрался идти пешком, но оторванная подметка скребанула по дороге, пришлось лезть в седло и снова запихивать драный сапог в стремя.
Первым же ратником, попавшимся навстречу Мишке оказался сам десятник Тихон — без шлема, с прилипшими к потному лбу волосами, он, шипя сквозь зубы, шлепал рукавицей по каплям горящей смолы, упавшим с факела на кольчужный рукав.
— А-а, Михайла! Хорошо, что ты подъехал, у меня, только два коня на ногах осталось, с-сучье вымя, собак натравили, рогатинами истыкали… но и мы их в капусту, только и успели, что Саньке острогу в ногу засадить, вон, Матвей твой лечит… ничего, соображает. Ты вот что, старшина, — Тихон, видимо, тоже забыл о разжаловании — давай-ка ссаживай свих сопляков, мне десяток в седлах держать надо, а вы и пешими дойдете.
Тихон всмотрелся в Мишкино лицо и, неправильно истолковав его реакцию на последние слова, спросил:
— Или у вас тоже коней побили? Вы там хоть живые остались?
— Отбились… десяток Игната помог.
— Угу, — Тихон кивнул. — Как и было договорено.
— Договорено?! — Мишка склонился с седла и уставился в глаза Тихону. — Так ты знал и не предупредил?!
— Как это не предупредил? — Тихон удивленно округлил глаза. — Я же говорил вам… я же… да нет, не мог я забыть!!!
Прямо на глазах десятник пятого десятка впадал в панику, и его можно было понять — сотник подобного не простит. Мишка рванул за повод, развернул Зверя и поскакал в голову колонны. Сзади раздался крик Тихона:
— Михайла, погоди!..
Оглядываться Мишка не стал.
«Осел иерихонский, блин! Начал инструктаж, потом задергался, когда пацан с моста сиганул, и забыл сказать самое главное! Дед тебе почешет, где не надо — попрет из десятников, как пить дать, попрет! Между прочим, сэр, обратите внимание: уже второй протеже Луки в десятниках не приживается — сначала Глеб, теперь Тихон. Тенденция, однако! Что-то маэстро Говорун все время в решении кадровых вопросов лажает.
Не везет бывшему отцовскому десятку с командирами… но мужики-то крутые — их с коней посшибали, собаками затравили, а они всех нападавших порубили, и только один раненый, а ведь охотники с рогатинами это тебе не рыбаки с крюками. И этот… Тарас — вместе с конем через телегу кувырнулся так, что сознание потерял, но зарезать себя не дал. Дедова выучка — умей быстро в себя прийти и, даже лежа, ворога поразить. А десятники… что один, что другой. Впрочем, будьте объективны, сэр Майкл, вы с назначением Варлама тоже облажались. На Власия его заменить, что ли? Сумел порядок сохранить, о детишках позаботился, спокоен, деловит…».
Дмитрий встретил подъезжающего Мишку вопросом:
— Что с Роськой?
— Все хорошо, детишек собирает, там последняя телега опрокинулась. А у нас что, убитые, раненые…
— Нету! — не дал закончить вопрос Дмитрий. — Даже удивительно! Синяков, шишек, конечно насажали — с коней падали, баграми их лупили, но совсем уж сильно никому не попало. Одному только сапог острогой распороли, но на ноге царапина… а четырех коней… и моего Пегаша тоже…
Слушай, Мить! — Мишка поторопился отвлечь Дмитрия от мыслей о коне, которого тот искренне любил — Надо бы Варлама заменить — негодным оказался. Вот Власий себя хорошо показал… Я Варлама сотнику не представлял, и сотник его не утверждал, так что, имеешь право.
— Имею, но не стану. — Дмитрий набычился, готовясь спорить.
— Нет, так нет. — Не стал настаивать Мишка. — Ты старшина, тебе решать.
Дмитрий сразу расслабился и счел нужным пояснить:
— Власий в седле похуже других держится и вообще неловок. Так-то незаметно, но если присмотреться…
— Да ладно, Мить, это теперь твоя забота. Ты лучше скажи: а чего это десяток Тихона без доспехов, и откуда он тут взялся?
— А! Ты ж не знаешь! Тут малая речушка протекает недалеко — с четверть версты. Рыбаки туда челны свои подогнали, наверно, чтобы мелкоту на руках не тащить. Стерв это место нашел и по следам понял, что они задумали — они ж к дороге подходили для разведки.
— А-а, так вот, откуда весла у Лавра взялись!
— Ага, в челнах забрали. Ну, сотник и послал один десяток в спину им ударить — лучше ж, чем по лесам вылавливать, здесь-то они все вместе собрались. Только наши поотстали немного, боялись, что собаки учуют…
— А чего без доспехов?
— А чтоб не шуметь и, если что, за своих в темноте принять могли. Да нашим и без доспехов — пару раз мечом махнуть. Пока мы с Савелием и Сашкой втроем одного укатали, игнатовы ратники всех покрошили, даже быстрее нас управились. — Дмитрий недовольно поморщился. — Но как к нам относятся! Даже не предупредили, молокососы, мол, чего с ними говорить…
— Нет, Мить, это Тихон, дуролом, забыл. Помнишь, он начал нам объяснять, и в это время малец с моста нырнул? Вот и забыл.
— Ну, сотник ему за это…
— Не наше дело! Давай-ка, лучше, гонца на хутор отправь. Там сзади двое раненых, телега нужна, да у десятка Тихона почти всех коней побили. Он нас спешить захотел, но я так думаю, что хрен ему…
— Верно! — Дмитрий поднялся на стременах и позвал:
— Десятник Артемий!
— Здесь, господин старшина!
— Двоих отроков на хутор! Галопом! Пусть скажут…
Мишка вспомнил, что собирался напоить детей и отъехал к первой телеге. Отдал Марку, заменившему Зосиму, баклажку с водой, буркнул нечто сердитое в ответ на возражение: «У меня своя есть» и отъехал поговорить с Лавром. Пообщаться не вышло — Лавр что-то обсуждал с Игнатом — но на глаза Мишке попался Варлам. Подъехав вплотную, Мишка пихнул его ногой в спину.
— Эй, ты! — подождав, пока Варлам обернется, продолжил тем же тоном: — Сбегай, вытащи вон у того покойника болт из морды! Хочу посмотреть: кто меня выручил?