Не говоря более ни слова, он пошел между двух стражников к выходу. За порогом встретился взглядом с Уланом. Ордынец выглядел не лучше – помятый, растрепанный, рубаха на груди в винных пятнах. Никита хотел ободрить друга, но не сумел подобрать нужного слова.
Студень 6815 года от Сотворения мира
В лесу под Витебском, Русь
Несмеян сбросил потрепанный армяк и остался на морозе в одной рубахе. Верно в народе говорят: «Мужика не шуба греет, а топор!» На мгновение лесоруб выпрямился, рукавом утер пот со лба, поглубже вдохнул и снова принялся за работу.
Рядом сноровисто орудовали топорами сыновья – Вторак и Третьяк. Погодки едва из отрочества вышли, а отца уже переросли. И в высоту на голову почти что, и статью – в плечах каждый, как два Несмеяна. Кое-кто в селе пенял ему, что назвал, мол, сынов, не по-христиански. Ну так крестили-то все одно по святцам, а дома привычнее называть по старинке. Вторак – вторым родился, Третьяк – третьим. Был еще и Первак, но…
– Эй, огольцы! – усмехаясь в заиндевевшую бороду, окликнул Несмеян парней. – Не частите, кому сказал! Тише едешь – дальше будешь!
Сам он работал напористо, но жилы не рвал.
– Прости, тятя, – ломающимся баском ответил Вторак. И толкнул в плечо брата. – Слышь, что тятька говорит?!
Тот кивнул и начал размахивать топором пореже.
«Это ж кто с ними справится, когда заматереют, ежели сейчас они такие?» – снова улыбнулся Несмеян, глядя, как ходят сыновьи плечи под домоткаными рубахами, как клубами валит от их спин пар, будто от впряженного в волокушу коня.
За размышлениями лесоруб и не заметил, как добрался до комля. Тут уж сучьев совсем мало. А что там у ребят?
И вдруг тревожно заржала Зорька, привязанная неподалеку. Кобылу даже из волокуши не выпрягали. Она же тихая, спокойная, хотя и работящая на удивление…
Несмеян насторожился, покрепче сжал в руках топор. Лошадь может так пятиться, приседать, прижимать уши, лишь почуяв нешуточную опасность. Неужто волки? А может, хуже? Лихие люди? Отбирать-то у лесорубов нечего. Разве что лошадь… Мужик похолодел.
– Вторак! Третьяк! – негромко позвал он парней. Но те и без его слов поняли, что дело неладно. Побежали, стали рядом – плечо к плечу. – Пошли ближе к волокуше… По сторонам поглядывайте.
– Хорошо, тятя… – прогудел Вторак, а молчаливый младшенький кивнул – понял, мол, не дурак.
Зорька уже не просто ржала, а вырывалась. По ее бокам волнами ходила крупная дрожь, а побагровевшие глаза кружили, обшаривая подлесок.
«Не разбойники, – усомнился в своем же выводе Несмеян. – С чего бы ей так бояться людей?»
– Глянь-ка, тятька! – ойкнул Вторак, выпучивая глаза не хуже кобылы.
Молодая ель дрогнула, закачалась, сбрасывая с ветвей снежные коржи. Мужик понял, что сейчас увидит, еще до того, как услыхал низкий глухой рык.
– Шатун! – каркнул он осипшим от ужаса голосом.
Из-за дерева вышел огромный медведь.
Черно-бурая с сединой шкура играла на солнце. Из ноздрей вырывался пар.
Здоровенный, зверюга. Пудов двадцать. Из берлоги поднялся недавно – отощать не успел. Сюда бы тех охотников, которые выгнали лесного хозяина на мороз и бросили.
Медведь заревел, раскачивая лобастой башкой и переступая с ноги на ногу. А потом поднялся на дыбы.
– Ох ты, зараза… – прошептал Третьяк, задирая голову.
– В топоры его, тятя… – напрягся Вторак. – В топоры!
– Я тебе дам «в топоры!» – насупился Несмеян. – Быстро в волокушу и тикать! Я его задержу!
– Ты чего, тятя…
– В волокушу, я сказал! – рыкнул мужик не хуже лесного хозяина.
Юнцы нерешительно отступили, а сам лесоруб шагнул вперед с мрачной решимостью в глазах. Сейчас он посчитается с медведем за все. Ведь был у него еще один сын. Старший. Первак. Такой же крепкий и высокий, как и младшие братья. Девки его любили. Пожалуй, он мог бы к этому времени и внуками отца порадовать. Только весной нарвался парень на вышедшего из берлоги, злого и голодного медведя.
Несмеян поплевал на ладони, поудобнее перехватывая топорище.
– Ну иди сюда, бурый… – позвал мужик, прикидывая, как вернее ударить. Он понимал, что второй раз замахнуться не успеет.
Медведь приближался на задних лапах, будто уродливый человек, натянувший мохнатую доху. В распахнутой пасти поблескивали двухвершковые клыки.
– Тятька, беги к нам!!! – закричал Вторак.
«Поздно, – тоскливо подумал Несмеян. – Сразу надо было. А теперь чего уж…»
– Уходите! Быстро! – выкрикнул он.
Дробно ударили о мерзлую землю копыта Зорьки. Раскатились горохом, все больше удаляясь.
И тут медведь напал. Попытался сграбастать человека когтистыми лапами.