Собственно, заинтересовали Нинею два момента: найденные в лесу останки женщины, поклонявшейся Перуну и Мишкино отношение к Юльке. Вот на второй-то теме Мишка чуть и не прокололся. Его сравнения отношения людей к императиву "Делай, что должен и будет то, что будет" ЗДЕСЬ и ТАМ уже готовы были сорваться с языка, но старуху, видимо, больше интересовали личные отношения между подростами, и мимо опасной темы удалось благополучно проскочить.
- Ну что ж, Мишаня, выходит, что не слабость лося тебя спасла, а то, что ты уже падал, когда он копытом ударил, потому он и промахнулся. Если бы удержатся ты тогда на ногах, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. А на деда зла не держи, ему самому тогда хуже всех было, оттого и злился.
- Я не на деда, я на Немого…
- Ну а на него-то и вовсе зря! Если хозяин на тебя пса натравил, ты на кого злиться будешь? На пса или на хозяина?
- Андрей не пес!
- Человек умеет преданнее любого пса быть! Ты сам подумай: один на всем белом свете, увечный, бессловесный, никем не любимый. У него же и невесты не было, из-за характера его мрачного.
- А дед ему жизнь спас, а потом в своем доме пригрел…
- И это - тоже. Он, ведь, о тебе беспокоился, хотел искать идти. А Медвяну - матушку твою - он осторожно нес, чтоб больно не сделать, вспомни-ка.
- И верно… А я ему рубаху порезал…
- Ну, понял теперь, что зря старался?
- Чего - старался?
- Тебя за стол с мужиками посадили, а ты испугался, что когда в село вернетесь, снова на женскую половину отправят. Вот и решил показать всем, что уже не ребенок.
- Да я и не думал об этом!
- Думал, думал. Может другими словами, может другие причины находил, но думал.
- Да нет же! Что я - дурак совсем?
- Да, дурак! Что есть мужчина, в первую голову? Защитник и кормилец! Кормильцем ты еще долго не станешь. А защищать тебе некого и не от кого. Вот ты и выдумал врага и решил от него матушку защищать. Все дети во взрослых играют, только ты лишку заигрался!
- Не я один мать защищал! Дядька Лавр тоже…
- А вот это - не твоего ума дело! Мал еще! Да и не известно, кого он больше защитил, а ну-ка - ты успел бы нож метнуть?
"Бабка- то кругом права! Ну что, сэр, опять за пацаном не уследили? Как он Вас подставил-то, а? А вообще-то, если честно, пацан здесь не причем, это меня все время тянет из образа выйти, надоело дитем быть, хоть вешайся!".
- Ну, и что надумал?
- И правда: дурак я.
- Значит, поумнел.
- Баба Нинея, а ты и вправду бабу Ягу знала?
- А ты откуда про нее знаешь?
- Да слышал, как ты Юльке рассказывала…
- Ты мне, парень, не ври, меня обмануть трудно, ни у кого не выходит… давно уже не выходит.
- Да я, правда слышал, как ты…
- Но ты про Ягу уже знал раньше. Так?
- Так…
- Откуда?
- Слышал где-то… или читал, не помню.
"Блин! Что я несу! Где ЗДЕСЬ об этом прочесть можно?"
- Читал? Это где ж? У попа вашего, что ли? И что ж там написано?
"Спасибо, бабуля! Этой версии и будем придерживаться. Считаем, что исследование по древнеславянской мифологии имеется в библиотеке отца Михаила".
- Написано, что избушка у нее непростая была. Два выхода у нее: один - в мир живых, другой - в мир мертвых. Вернее, дверь-то одна, но избушка может поворачиваться и к миру живых и к миру мертвых. И сама баба Яга - наполовину живая, наполовину мертвая. И чтобы живому пройти в мир мертвых, надо притвориться мертвым. Потребовать, чтобы она тебя накормила, напоила, в баньке попарила, спать уложила. Ну, вроде бы, как ты - свой. Но есть и пить ничего нельзя, только притворяться, что ешь. Тогда она тебя за своего примет и через избушку пропустит.
- Вон ты о чем! - Мишке показалось, что старуха вздохнула с облегчением. - Вот она, благодарность людская: сколько народу вылечила, от смерти спасла, а ее именем теперь… Да, вот так живешь, живешь, и - на тебе.
- О чем ты, баба Нинея?
- Дурак твой поп, и книги у него дурацкие! Не Ягой ее звали.
- А как?
- А вот это ни тебе, ни другим знать не надо. Есть знания, которые до добра не доводят. Может оно и к лучшему, что настоящее имя забыли?
- Потому, что "во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь".
- Верно! Сам придумал?
- Это в тех "дурацких" книгах написано.
- Да? А еще, что там написано?
- Ну… Вот еще: "Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после". Ты, ведь, об этом только что говорила?
- Говорила… А еще помнишь что-нибудь?
- Помню: "Все вещи в труде; не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием".
- А еще?
- Еще? "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "посмотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас".
- А еще?
"Понравилось? Ну, я тебе сейчас расскажу!".
- Хочешь еще? "И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она - сеть, и сердце ее - силки, руки ее - оковы; добрый перед Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею".
- Хорошо тебя поп учит, и ты - молодец. Хорошо учишься.
- Что ж ты меня хвалишь? Это ж христианские книги.
- А что, Экклезиаст разве христианином был?
"Ой! Мамочки! Она Экклезиаста знает! Или у меня опять бред?"
- Ну так как? Был Экклезиаст христианином?
- Н-нет, тогда еще христианства не было.
- Тогда почему книги - христианские? Все - вранье, все - краденое! И все это нам сюда тащат, а от своего, родного отказываться велят, в грязь втаптывают! Огнем и мечом искореняют! Рабами делают, неважно, что рабами божьими. Рабы они есть - рабы. А мы - внуки божьи! Забыл, или вовсе не знал? Учат вас… рабами быть вас учат, а вы учитесь, да ума не прибавляется!