Су Цзимин продолжал что-то говорить, но мне стало как-то резко не до него. В районе солнечного сплетения неожиданно вспыхнул комок боли, и не выдержав ее, я скрипнул зубами и застонал.
– Что с вами? – насторожился китайский представитель. – Вам плохо?
Успокаивающе взмахнув ладонью, ответил ему:
– Наверное, на утренней тренировке силы не рассчитал, перенапрягся, да и по ребрам сильно досталось. Давайте продолжим наш разговор позже.
– Конечно.
Выдавив из себя жалкое подобие улыбки, напрягся и проводил Су Цзимина к двери. Он вышел, а я прижался к стене и просто сполз по ней вниз. Нет, тренировка здесь была ни при чем. Гадство, такое ощущение, что кто-то рассматривает меня как под микроскопом, некое существо, и взгляд этого существа настолько тяжел, что вызывает настоящую физическую боль. Что же это такое, ведь не было подобного ни разу? Не было печали, бесы подогнали. Накатила слабость, какая-то болезненная апатия ко всему происходящему со мной. Что-то сильно по симптомам на астральную атаку похоже, про которую мастер Абу рассказывал. Нет, не сдаваться, бороться, жить, а то так и сдохну здесь, ребенка своего не увидев.
Попытался применить одну из защитных методик, надиктованную мне относительно подобного случая летописцем. Закрыл глаза, нужно расслабиться, хотя какое там расслабление, если выворачивает всего наизнанку, и представил свою ауру.
Мама дорогая! Такого ранее не случалось, чтоб я свою ауру так четко и ясно видел. Линии, облегающие все мое тело, перемешанные и перекрученные, светящиеся, разных цветов, где преобладает все усиливающийся красный. Красный, кажется, это гнев и боль, и мне надо его сбить. Представил, что из самого солнечного сплетения, из этого комка моей внутренней силы начинаю выдавливать весь негатив наружу. Минута, другая, за ней еще, и вот, шаг за шагом противник стал отступать. Моя энергетика выдержала удар, а силовые линии солнечно-желтого цвета восстановили некий невидимый защитный доспех вокруг тела. Неведомая тварь, которая, несомненно, являлась живым существом, только презрительно фыркнула в мою сторону, ее эмоции чувствовались, и начала ослаблять давление.
Ну, нет, раз пришла, так отхватишь. Собрав в одно целое всю мою злость и боль, которые никуда не исчезли, а только рассеялись вокруг, метнул этот даже не шар, а кусок, напоминающий кровавую массу, вслед той особи, что атаковала меня.
Есть! Пробил! До меня донеслись лишь слабые и отдаленные отголоски чувств враждебного существа. Убить я его не убил, а вот ранить и напугать смог. На краткий миг я увидел весь Штир-Штар с высоты птичьего полета и разглядел двойную темную тень, метнувшуюся в сторону Врат перехода на Ра-Ар.
Проходит несколько минут, лежу на спине, смотрю в изукрашенный керамикой потолок, сил нет, мысли какие-то отстраненные. Подобное состояние у меня уже было, в юности, на первой тренировке по боксу, когда один громила, ставший впоследствии чемпионом Европы в тяжелом весе, одним ударом нокаутировал меня. Плывешь куда-то по течению и смотришь на себя со стороны.
Понемногу прихожу в чувство, встаю сначала на колени, а затем по стене передвигаюсь к столу. Хорошо еще, что китаец моей слабости не видел, а то точно, подумал бы гадость какую, да и моим опричникам видеть командора в подобном состоянии не надо. Мля, что же это было? Кто эта сволочь?
С трудом встав из-за стола, направился к небольшому бару в углу. Сам не пью, не интересно, но по традиции, которую перенял еще от своего отца, всегда держу в кабинете несколько бутылок хорошего питья, мало ли, а вдруг и пригодится. Вот сейчас как раз тот самый момент. Открыв стеклянную дверцу, посмотрел, что имеется. Вино – слабенько, коньяк – противно, а вот и она, литра натуральной хорошей водки. Бутылку в руки, вернулся к столу, распечатываю, наливаю в свою немаленькую, граммов триста точно будет, чайную кружку, прозрачную жидкость и одним махом вливаю все в себя. Горячая волна прокатилась по пищеводу, чуть позже рухнула в желудок, а я выдохнул, вытер тыльной стороной ладони испарину, выступившую на лице, и устало откинулся на спинку кресла. Вроде отпустило.
– Кто это был? – четко и медленно роняя в тишине слова, спросил я сам себя и сам себе ответил: – Не понятно.
Достав свой коммуникатор, набрал номер Палыча, который должен быть где-то рядом, сегодня он на отдых приезжал, дочек своих повидать. Гудки, гудки, снова равнодушный гудок и, наконец, голос Палыча: