Мы отловили генерала Войта в конференц-зале "форта". С ним был прибывший в Центр имени Кеннеди офицер связи ЦРУ. Было около восьми вечера, и для всех это был долгий день. Чак Гиллман изложил свою идею. Будучи выпускником Гарварда, он был очень красноречив. Чак мог втюхать кому и что угодно. Друзья в Агентстве рассказывали, что всякий раз, когда им нужно было протолкнуть что-то сложное, они засылали Чака Гиллмана. Прошел час, и генерал Войт был убежден, что это стоящая идея. Он сказал, что попытается преподнести ее председателю, генералу Джоунзу.
В течение следующих нескольких дней генерал Войт продемонстрировал эту идею в Пентагоне, и из его телефонных звонков я понял, что генерал Джоунс будет пытаться получить одобрение Белого Дома на вылет КВП.
"Дельта" вновь отправилась на запад для тренировок с вертолетами. Кое-кто из парней считал, что пилоты не слишком-то улучшили свои умения, и их мнение о них начало ухудшаться. Я не считал, что все так уж плохо, как им кажется. Однажды погода стала совсем отвратной. Темно-фиолетовые тучи катились по небу от горизонта до горизонта. Началась сильная гроза, дождь лил как Ниагара. Из-за скопившегося в воздухе электричества один из пилотов решил, что лететь небезопасно. Безгубый сказал: "У нас тут полный вертолет людей, сэр. А если мы будем в Иране, и пойдет такой же дождь, и будут молнии, что мы будем делать?" Но генерал Гаст продолжал уверять меня, что пилоты становятся лучше. Их командир, разумеется, знал, что пилоты совершенствуются, однако я не был уверен в полковнике Сейфферте. Мне нужно было достаточно долго пообщаться с человеком, посидеть с ним в одном окопе, прежде чем я мог полностью доверять ему.
Для пилотов вертолетов недавно была введена новая навигационная система. Именуемая PINS***, она должна была стать дополнением к системе "Омега"****, которую они использовали, и с которой были хорошо знакомы. Каждая система требует дублирования по той же причине, по которой стрелки Дикого Запада носили по два револьвера. Это было разумно, однако техники, проводившие обучение, не были уверены, что у пилотов лежит душа к ее изучению. С другой стороны, все хотели быть уверены в этих "кожаных загривках". Если не они, то кто? Если не сейчас, то когда? Морпехи получили презумпцию невиновности.
В тот период у меня был один офицер, молодой человек, вызывавший у меня некоторое беспокойство. До этого он ни разу не был в бою, однако не стыдился дать понять, что боится. Мы разговаривали часами. Боятся все. Любой, кто не испытывает этого чувства, совершенно чокнутый. Не отдавая дань страху, невозможно найти способ справиться с ним. Страх может быть чертовски опасен, но если удастся совладать с ним, бороться с ним, осознать его, тогда появляется шанс победить его. Мне не хотелось бы оказаться зажатым под огнем с людьми, не испытывающих хотя бы малейшего чувства страха. Я многое выслушал от этого молодого офицера и постарался несколько успокоить его. Когда настало время, он действовал. И действовал хорошо.
Все стремились вперед. "Дельта" была готова выступить. Они помнили, что говорил Моисей: "Если ты не достиг превосходства, признайся в этом, и не пускайся в путь". Не беспокойтесь, "Дельта" его достигла!
Особое возбуждение охватило людей в день, когда они узнали, что группа планирования, наконец, определилась с местонахождением "Пустыни-Один". Они нашли безлюдное место в обширной соляной пустыне Дашт-э-Кавир, в 265 морских милях к юго-востоку от Тегерана. Оно находилось в девяноста милях от ближайшего жилья, которым был небольшой поселок ткачей в провинции Йезд. Теперь оставалось выяснить, выдержит ли поверхность пустыни вес самолетов-заправщиков EC-130. Специалистам по планированию воздушных операций генерала Войта был необходим вылет самолета КВП для подтверждения правильности своего выбора, и они продолжали давить на Белый Дом по этому поводу.
Мне также было необходимо подтверждение некоторых аспектов нашего плана штурма посольства, и я все больше и больше убеждался в том, что для успеха "Дельты" жизненно важно направить одного из наших людей в Тегеран.
Нужно было пронаблюдать за всеми мероприятиями и изучить все важнейшие места глазами оператора "Дельты". Я уважал Боба, но, разумеется, он ничего не знал о "Дельте". Я не хотел доверять жизнь ста двадцати парней кому-то, кого я не знаю. Я подталкивал генерала Войта к этой мысли. Через некоторое время он воспринял ее.