Волнение, ожидание и энергичная деятельность переполняли его. Она была почти физически ощутима. Фактор "сжавшегося очка" также имел место. Над людьми витало ощущение стресса.
Я спросил генерала Войта, может ли "Дельта" проверить оружие перед отправкой, и была достигнута договоренность, что мы сделаем это на импровизированном стрельбище следующей ночью. Ранним вечером, столь же удушливо жарким, как и день, я продолжал следить за подготовкой водителей. Четыре агента Министерства обороны, находившихся в Тегеране, и с которыми "Дельта" должна будет связаться, находясь в укрытии, изложат свое мнение о том, как грузовики должны будут въехать в город. Это не будет проблемой.
Три секции "Дельты" – "Красная", "Белая" и "Голубая" – провели ночь за прогоном своих задач. На земле были выложены белые ленты, обозначающие расстояния между зданиями посольства, и личный состав отрабатывал свои маневры. Когда они будут делать это в следующий раз, все будет по-настоящему.
Всех операторов вновь взвесили с полной выкладкой, чтобы убедиться, что никто не выходит за лимит в 270 фунтов* на человека. Было необходимо, чтобы вес не выходил за определенную отметку, иначе вертолеты не смогут вывезти "Дельту" с "Пустыни-Один". Соотношение между весом и грузоподъемностью было тщательно рассчитано.
Уверенность достигла должного уровня.
Все пытались перестроить работу организма с дневного на ночной режим.
Все вооружение было разобрано, вычищено и собрано, ножи наточены.
Личный состав приступил к физическим упражнениям.
Пока мы все еще находились в Египте, произошло событие, которое могло оказать большое влияние на операцию. Одному из поваров американского посольства было разрешено покинуть Иран. Как сообщалось, в самолете агенту ЦРУ удалось занять место рядом с ним. Этот повар знал не только места расположения охраны, но и всех заложников.
Посреди ночи, последней, что мы должны провести в Египте, меня разбудили и сообщили о нашей большой удаче. Переданная нам информация гласила, что все пятьдесят три заложника находились в канцелярии.
Используя эти разведданные, посоветовавшись с Бакшотом и командирами "Красной", "Белой" и "Голубой" секций, я изменил план штурма.
Теперь "Голубые" возьмут на себя больше обязанностей по обеспечению безопасности, предоставив "Красным" возможность сконцентрировать все силы на том, чтобы ворваться в канцелярию. Учитывая размеры здания, его укрепленность и девяносто комнат, которые будет необходимо зачистить, это будет трудная задача. Чтобы помочь "Красным", я передал им две группы, восемь человек из состава "Голубых".
Теперь план состоял в том, что одна из групп "Красных" после форсированного проникновения через служебный вход с восточной стороны промчится по затемненному центральному коридору и откроет для остальной части "Красной" секции главный вход, расположенный с южной стороны.
"Голубые" должны будет нейтрализовать помещения охраны в гараже и электростанции. Этот важный участок будет перекрыт огнем нескольких грамотно размещенных пулеметов.
Никто не жалел, что мы покидаем Египет. Грязь и мухи остались позади, когда "Дельта" на двух С-141 вылетела на находящийся у побережья Омана остров Масира, мгновенно получивший вполне предсказуемое прозвище "Страдание"**. Когда мы летели над Красным морем в сторону Аденского залива, чувство, что мы не повернем назад, что мы действительно пойдем и выполним задачу, охватило нас. Если и была какая-то возможность отмены операции, это случилось бы, когда "Дельта" находилась в Египте.
Ранее в четверг, 24-го, перед тем, как покинуть Вади Кена, все были возбуждены. После проверки бойцов мы собрались в одном из ангаров. Мухи были повсюду. Майор Снаффи, стоя на маленьком, грубо сколоченном помосте, принялся читать выдержки из Книги Самуила: "И вышел единоборец… по имени Голиаф… и древко копья его, как навой у ткачей… И сказал Давид: "Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина". Давид… взял камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицом на землю". Затем мы молились о даровании наставления и силы. Внезапно Бакшот запел "Боже, благослови Америку". Все бойцы присоединились к нему. Хор их голосов заполнил пустой ангар, эхом отражаясь от бетонных стен. "От гор до прерий, до океанов, с пеной белой". Все были на подъеме. Боже, мы действительно чувствовали это: "Боже, благослови Америку, мой дом, мой милый дом". Генерал Войт повернулся к нашему психологу: "Ну, Док, что ты думаешь?" "Они в таком расположении духа, в каком я их никогда раньше не видел". Аминь.