Я не верил в то, что иранцы, которым удалось скрыться, могли увидеть или опознать С-130. А если и так, кто знает, что они расскажут об увиденном? Поверит ли им кто-нибудь? Учитывая все обстоятельства, вероятность того, что двое водителей видели нашу группу, не была основанием для того, чтобы обналичить фишки и отправиться домой. Разумеется, это был риск, однако такой, который я, сделав выбор, решил принять.
Огонь от бензовоза ярко полыхал все время, пока "Дельта" находилась на земле, языки пламени вздымались в небо на три сотни футов. Ночь стала еще светлее.
Подошел Джим Кайл: "Что думаешь, Чарли?"
"Все зависит от того, сколько иранцев мы сможем вывезти отсюда", ответил я.
"Давай не будем беспокоиться, пока здесь не окажется восемь или десять машин, и нам придется организовывать парковку".
C-130 стоял возле дороги, носом на север, его двигатели работали на холостом ходу. Как только Кайл развернул группу боевого управления, отвечающую за управление воздушным движением, силы безопасности заняли позиции, а "Голубая" секция выгрузилась, он дал пилоту добро. 130-й взмыл в ярко освещенное небо, и вскоре исчез из виду.
На данный момент мы были в пустыне одни. Я врыл каблук в землю и обнаружил, что покрывающую ее корку очень трудно пробить.
Второй МС-130, тот, что вез "Красную" секцию майора Койота, приземлился вскоре после этого. Бакшот сбежал по рампе и увидел пылающий бензовоз. Он захохотал, чувствуя себя абсолютно счастливым.
"Добро пожаловать на Третью мировую войну", сказал я ему.
Этот МС-130 был немедленно разгружен. Помимо прочего снаряжения, он доставил горы маскировочных сетей, которыми предполагалось укрыть вертушки на следующий день. Когда это было сделано, самолет отрулил за пределы посадочной площадки. Приземлился третий 130-й с бойцами, за которым вскоре последовало три заправщика ЕC-130. Последние четыре самолета порулили вдоль дороги, и выстроились в направлении с севера на юг на расстоянии двух футбольных полей друг от друга в ожидании прибытия вертушек. Затем второй С-130, тот, что доставил "Красную" секцию, вырулил на полосу и взлетел, направляясь обратно на Масиру.
Джим Кайл и ВВС отлично поработали. Прибытие "Дельты" прошло гладко, как на учениях. Все, что нам оставалось – дождаться "Си Стэльонов".
Планировалось, что вертушки прибудут через тридцать минут после птичек с горючим.
Тридцать минут.
"Дельта" начала разбиваться на три меньшие группы, и со всем своим снаряжением занимать места для посадки в вертолеты. По всей площадке кипела работа, люди занимались делом, перетаскивая снаряжение. Если судить по оставленным следам, я мог понять, почему иранцы позже заявляли, что там высадилось около восьми сотен человек.
Поскольку это был последний привал перед рассветом, все воспользовались возможностью облегчиться.
Вертолеты должны были появиться через пятнадцать минут.
Пока мы ждали, у меня выдалась возможность пообщаться с одним из иранских генералов. Я пригляделся повнимательнее. Его кобура была пуста. "Где ваше оружие?" спросил я. "Оно выпало", ответил тот, "когда я выходил из самолета". Два оператора были отправлены в самолет на поиски его револьвера. Обыскав все, они доложили, что не смогли найти его. Я знал, что случилось. Оказавшись на земле, увидав автобус и горящий бензовоз, он запаниковал и выбросил оружие. Он испугался. Я сказал ему, что у нас, в американской армии, мы не держим генералов, которые выбрасывают свое личное оружие. Я позволил ему подобрать его, и в максимально жесткой форме выразил свое неудовольствие. Для меня не имело значения, что он был генералом, если он не был солдатом. Сразу после этого я решил, что отправлю его обратно вместе с иранцами, находившимися в автобусе. Это был ненужный балласт.
К этому времени была развернута станция спутниковой связи, и старший радист "Дельты", уорент-офицер Виктор (псевдоним), установил связь с двумя агентами, находившимися в месте укрытия. Мне сообщили: "Вся бакалея на полках". Это значило, что за пределами Тегерана все в порядке. Никаких проблем не было. Они ждали нас.
Бензовоз продолжал гореть.
Работающие на холостом ходу двигатели четырех С-130 издавали изрядный шум.
Прошло пятнадцать минут. Никаких признаков вертушек.
Я прошелся между разбившимися на небольшие группки людьми. Ночь становилась все более прохладной. Некоторые из них, подняв воротники курток, чавкали пайками.
Все поглядывали на часы. Вертушки опаздывали на пять минут.
Быстрый Эдди, заметил я, находился в группе, состоявшей из членов "Белой" секции. И так-то крупного телосложения, увешанный взрывчаткой, он выглядел еще здоровее. Он сиял. Следующей ночью, оказавшись возле стены, он станет еще счастливее.