Вопрос: Вы как-то переживаете все это по ночам?
Ответ: Да, мэм. Черт возьми, кому бы хотелось принимать участие в чем-то, над чем мы столь тяжко трудились – и лишь затем, чтобы все это кончилось таким образом?
Вопрос: Полковник, вы сказали, что ни разу не отрабатывали отмену операции.
Ответ: С горящим 130-м и всем таким – нет, мы этого не делали, сэр.
Вопрос: Полковник, ходят слухи, что вы собираетесь уйти в отставку, или подать на увольнение в знак протеста, или что-то в этом роде?
Ответ: Это полная чушь, сэр.
Вопрос: Вы сегодня давали показания каким-либо комиссиям?
Ответ: Нет, не давал.
Вопрос: Вы не были на Холме? Вы собираетесь сегодня на Холм?
Ответ: Насколько мне известно, нет. Мне хотелось бы проведать семью.
Вопрос: Вы еще не виделись с ними?
Ответ: Нет.
Сразу после этого меня провели вниз, в канцелярию Министра обороны, где передали бригадному генералу в штатском. Мы немного поболтали. "Вы знаете, куда мы сейчас собираемся? Нет? Мы едем в Белый Дом".
Я сказал себе: "И что теперь?" Я устал объяснять. Мне хотелось остаться одному. В машине по дороге я все еще думал, что они ищут козла отпущения. Теперь им придется придумать очень хорошую схему, поскольку пресс-конференция прошла успешно.
Доктор Браун встретил меня и сопроводил в Овальный кабинет. С президентом был доктор Бжезинский. Возникла короткая пауза. Президент Картер взглянул на меня. "Я только что прочел материалы новостных агентств о том, что вы сообщили прессе, и мне хотелось бы поблагодарить вас за это. Полковник Беквит, были люди, которые сомневались в мудрости решения о проведении этой операции и считали, что мы с вами загнали себя в тупик. Мне не хотелось ставить вас перед прессой, но у меня не было выбора. Я ценю сделанное вами, так что теперь добро пожаловать на эту кухню". Я сказал ему, что совершенно разбит и полностью выдохся. "Я уверен, полковник, что вы сможете справиться с этим", ответил он. Мы пожали друг другу руки, затем мы с доктором Брауном повернулись и вышли.
Доктор Бжезинский догнал нас. "Полковник, кое-что осталось у меня на совести. Могу я поговорить с вами пару минут?" Он повел меня в Розовый сад. Он напомнил мне маленькое французское кафе. Там были такие маленькие металлические стулья с причудливыми спинками филигранной работы. "Полковник, я находился рядом с президентом все время, когда он наблюдал за ходом операции. Когда он получил сообщение о том, что осталось лишь пять исправных вертолетов, и вы рекомендуете отменить операцию, я едва не попросил президента отдать вам приказ продолжать. Будь так, я убежден, он сделал бы это. Каковы были бы последствия, если бы вам приказали идти вперед?"
Ответ был прост. Сначала я изложил ему причины, лежавшие в основании моей рекомендации, а затем ответил на его вопрос. "Сегодня меня бы здесь не было, и я не смог бы рассказать вам об этом. Это была бы катастрофа".
Доктор Бжезинский сказал: "Этого для меня достаточно".
Это был ответ на гипотетический вопрос, который я задал себе, когда меня отвезли на армейский аэродром в Форт Белвуаре. Он был честным. Если бы генерал Войт приказал мне вылететь с "Пустыни-Один" к месту укрытия, имея пять вертолетов, у меня возникли бы проблемы со связью. "Я не могу расслышать вас, сэр. Прием. Повторите еще раз. Сигнал не проходит. Прием! Прием!"
Тем же вечером я присоединился к своим бойцам. Постепенно мы начали приходить в себя. Поначалу все были несколько раздражительны. Разговоров почти не было. Обеспечивающий персонал, оставшийся в Форт Брэгге, был преисполнен сочувствия. Конечно же, им хотелось знать, что произошло. Им не нужно было знать. Нам хотелось, чтобы их там не было. "Дельту" нужно было оставить в покое.
* Имеется в виду Капитолийский холм в Вашингтоне, где находится здание Конгресса США (прим. перев.)
Глава 47
Где-то между сострадательными и хвалебными замечаниями сенатора Голдуотера и постоянными нападками сенатора Уорнера на генерала Войта, сенатор Нанн задал мне вопрос.
Это было на заседании Комитета Сената по вооруженным силам, в котором меня, наряду с генералом Войтом, генералом Гастом, полковником Кайлом, подполковником Сейффертом и другими ключевыми фигурами из состава Объединенной Оперативной группы, попросили принять участие.
Сенаторы вели дела, разместившись вокруг большого, темного прямоугольного стола. В тот день большая группа влиятельных законодателей, среди которых были сенаторы Стеннис, Термонд, Джексон, Голдуотер, Нанн и Харт, собралась там, чтобы задать вопрос – почему?