Перед лачугой, где проводились совещания, и перед которой по прибытии на трехнедельное обучение выстраивался каждый курс рейнджеров, был установлен надгробный камень. На нем были эпитафия рейнджеру Джонсу, вымышленному выпускнику курсов, погибшему в первом же ночном бою, и призыв проявлять большую гибкость*.
Также, время от времени, я делал кое-что еще, чтобы привлечь внимание обучаемых. В полной полевой форме я бросался в ручей Холли-Крик, а затем, насквозь мокрый, взбегал на холм и таким представал перед курсантами, сидевшими на трибуне. Если кто-то будет чертовски глуп", говорил я им, "его мать получит телеграмму, в которой будет сказано: "Ваш сын погиб потому, что был глуп". Будем надеяться, что в ваших телеграммах будет написано лишь: "Ваш сын погиб". С подготовкой, которую мы собираемся вам здесь дать, возможно, ваша мать вообще не получит никакой телеграммы. Так что уделите ей максимум внимания!"
Мы всегда старались сделать процесс обучения соответствующим текущему моменту. Это достигалось постоянным использованием в нашем штате людей, возвращающихся из Вьетнама. Каждый раз, когда у нас появлялся новый инструктор, у которого только что закончился срок службы во Вьетнаме, мы обычно добавляли в нашу учебную программу какую-нибудь новую ловушку "Ви-Си". На войне постоянно что-то происходило, что-то менялось. Во Флориде мы пытались угнаться за этим. Я хотел сохранить как можно больше жизней.
Весной 1967 года мне позвонил полковник Эдвардс.
"Чарли, тащи свою задницу сюда, в Беннинг. Притащи с собой все, что у тебя есть по САС. У нас есть шанс собрать из рейнджеров единое подразделение и отправить его во Вьетнам, и я хотел бы видеть тебя его командиром". Я затрепетал. О господи, я снова отправляюсь в крестовый поход! Пламя вспыхнуло с новой силой.
В Беннинге я узнал, что полковник Эдвардс хотел предложить отправить во Вьетнам батальон рейнджеров, и его не интересовало, как я организую это. Я сразу же засел с одним из своих офицеров, капитаном Дейвом Брамлеттом, замечательным выпускником Вест-Пойнта, и мы весьма мастерски разработали предложения по подразделению SAS, но пользуясь номенклатурой рейнджеров – процесс отбора, обучения, оценки, цели, задачи – в наши предложения входило все. Полковник Эдвардс полетел с ними в Сайгон и доложил генералу Уэстморленду. Несмотря на произведенное впечатление, через несколько дней он принял решение о создании рот глубинной разведки (LRRP), являвших собой совершенно иную концепцию. Иными словами, теперь не было никакого основания для создания батальона рейнджеров по образу SAS. Наше предложение было отставлено на задний план. Свет начал угасать. После того цикла обучения Катарина заметила произошедшие со мной изменения, и спросила, в чем проблема. Я ответил ей прямо: "Мне нужно вернуться во Вьетнам. Я был ранен и хочу знать, могу ли я по-прежнему управляться с этим".
До меня дошли слухи, что остававшиеся в Форт Кэмпбелл подразделения 101-й воздушно-десантной дивизии отправляются во Вьетнам. Я сказал: "Если 101-я едет, то я отправлюсь с ней". Так как я только что стал подполковником, я решил, что смогу получить батальон. Катарина сказала: "Решать тебе, но я думаю, что ты сумасшедший".
* В оригинале звучит следующим образом:
Here lies the bones
Of Ranger Jones,
A graduate of this institution;
He died last night
in his first fire fight,
sing the school solution.
Therefore, be flexible!
Если кто попробует перевести в более-менее рифмованном виде, буду премного благодарен (прим. перев.)
Глава 15
После Тета*, 10 февраля 1968 года я принял командование 2-м батальоном 327-го полка 101-й воздушно-десантной дивизии. Это была простая пехотная работа, чистое: "Да, сэр, нет, сэр, три полных мешка, сэр!" Круглое катать, плоское носить, зачистка окрестностей баз огневой поддержки, поиск и уничтожение противника. Есть цепочка командования, не останавливайся, чтобы поговорить с этим стариком, отведи его к первому сержанту.