Настоящее тело Гаруспика.
В руках он сжимал чашу. На вид в точности как та, что сейчас лежала в ящике за спиной Альке, но меньше. Аккурат обычного размера для предметов соответствующего назначения. При ближайшем рассмотрении, глыба оказалась не кристаллом, а псионическим льдом, который не таял за счет подпитки психической энергией изнутри.
Кортезу пришлось немало поднапрячься, чтобы вспомнить подходящие инструменты из оккультики, куда чаще пригождались фигуры, отсекающие канал извне или не позволяющие чему-то вырваться изнутри. Здесь же нужно было заморочиться. Тем не менее, он вспомнил. По его указаниям и наброскам стрелок своим мечом высекал во льду сложные фигуры и руны, под которыми свечение тускнело. На свое счастье, Дариэл не знал, насколько важна точность при начертании. Пожалуй, будь он знаком с последствиями ошибок, его рука не была бы столь тверда. Когда были соединены последние линии, раздалось тихое потрескивание.
Свечение потускнело и монолитный кристалл льда пошел мелкими трещинами. Несколько ударов — и наметившиеся изъяны расширились, зазмеились уже глубокие трещины, и ледяная броня, защищавшая останки, рассыпалась крупными кусками. Мумифицированное практически тело зашевелилось, начало подниматься, но Дариэл одним точным ударом обезглавил беспокойного мертвеца.
Весь комплекс подземелий вздрогнул. Осыпалась песком настоящая чаша, начали опадать хлопьями кристаллы со стен, по полу прокатилась дрожь, сопровождаемая тяжелым стоном древних конструкций, внезапно потерявших псионическую поддержку.
Аколиты, торопливо заменив уже явно бесполезный макет чаши на более ценную голову колдуна, бросились прочь из разрушающегося подземелья.
Лабиринт был мертв, и без постоянных изменений, пройти его оказалось куда проще. Лифт дергался, чудовищно скрипел, но все же успел вывезти группу к уровню с лабораторией. Там в дверях, на самой границе отведенного ей пространства, их встречала знакомая старушка. Опустившись на колени, Линда ждала обещанного. За ее спиной можно было видеть разгромленную в хлам лабораторию. Все механизмы и колбы были разбиты, материалы уничтожены, цилиндр с Кардиналом превратился вгруду обломков, а кукла разрублена на куски.
Кортез благодарственно кивнул — женщина сэкономила им немало времени, проведя зачистку самостоятельно. Дариэл протянул командиру катану.
— Так… будет правильно, — сказал он.
Острый клинок подарил младшей жене Гаруспика милость Императора быстро и безболезненно.
И снова стремительный бег по пляшущему под ногами полу, среди осыпающихся камней. Почти не останавливаясь, аколиты разрезали путы оставленных в крипте монашек, если будет на то воля Бога-Императора, девчонки успеют покинуть содрогающееся здание.
Они успели. Кафоликон за их спинами просел, когда сложились все девять уровней подземелья Гаруспика, но выстоял.
В городе тем временем царил хаос. Кто с кем воюет было решительно непонятно, щедро лилась кровь, но до поры до времени три затерявшиеся в тенях храмового сада фигуры не интересовали никого. Кортез перевел дыхание и вышел на связь.
Окончательно придя в себя после внепланового ослепления, Виктус, при всем своем нежелании оставаться здесь, был вынужден согласиться, что лабораторию зачистить надо. Механикус из ящика, и без того подозревавший, к кому в руки он попал, а позже определенно услышавший в переговорах аколитов слова «господин Инквизитор», забился в темный угол и пытался мимикрировать под оборудование. Но когда встал вопрос о том, куда именно аколитам придется соваться, о нем вспомнили.
К сожалению, его ранга не хватало для допуска на верхние уровни, поэтому все, что удалось выбить из несчастного — планы первого этажа, с множеством когитаторов. Мира и Джо были оставлены на Валькирии, следить за засунутым в ящик из-под технодьякона Гаруспиком, а Фалькус и Габриэль были заангажированы в качестве сопровождающих. Ассассин выступал боевым прикрытием, а аугментированный мозг Габриэля хранил знания из самых разных областей. Виктус уже передвигался практически самостоятельно, пользуясь сверхъестественно обострившимися чувствами и психическим чутьем. Последнее-то и подсказало ему, что энергетический фон лаборатории нестабилен и с некоторыми, куда более высокими, чем хотелось бы, шансами может устроить им прощальный фейерверк. А если не поторопиться, то он будет совмещен с погребальным костром. Поэтому проходила группа в довольно быстром темпе, не теряя времени на детальное изучение материалов, которые могли остаться после механикус. В теории. Потому что первый этаж встретил аколитов картиной тотальной разрухи. Все когитаторы были разбиты, осколки оборудования лежали вперемешку с изувеченными телами служителей Омниссии, и едва ли хоть что-то из имеющегося здесь подлежало восстановлению, даже при наличии времени.