Аномалия не ранит, не оставляет никаких следов – даже синяков или легких покраснений. Да и вообще ощущаются ее прикосновения не физически, а каким-то совершенно другим образом. Словно начинают работать органы чувств, о существовании которых ты никогда раньше и не подозревал. И то, что всегда считал красным, вдруг оказывается светло-горячим на вкус, и пахнет, как зеленая нота «ми».
Не понятно?
Вот и мне тоже.
Второе щупальце обвивает мою ногу, а третье решает войти в левый глаз…
Рывок!
Огромный ангар, заполненный оборудованием, людьми, металлическими конструкциями и коробками, вдруг сжимается в крохотную горошину. Верх и низ меняются местами, и наступает НИЧЕГО. То, что нельзя увидеть, услышать, пощупать или унюхать.
Полная сенсорная изоляция.
Это не я такой умный, это так объяснил рыжий мужик в халате, который снимал показания после моего третьего «нырка».
Длится это все ровно минуту – я это знаю, сам считал, и не раз.
Но не здесь, внутри.
В самой Мясорубке время растягивается в секунду. Длинную и утомительную.
Одну.
Секунду.
Один удар несуществующего сердца.
Половину вдоха отсутствующих легких.
…Который я заканчиваю уже в нормальном мире, куда меня безжалостно вышвыривает Жопокрут.
Первым появляется ослепляющий свет. Затем возвращаются на свои места верх и низ.
И я снова могу дышать, слышать, стонать и падать коленями на безжалостный бетонный пол. Больно, зато сразу становится понятно, что они находятся на положенном месте и смотрят в правильную сторону.
Откуда-то доносится разочарованное:
– Живой, сука… Опять…
– Десятый, вы меня слышите?
– Д-да.
– Видите?..
– Да.
– Сколько я показываю пальцев?
– Три.
И снова в меня тычут иглами, обклеивают датчиками, ощупывают, обнюхивают, осматривают, задают десятки тупых вопросов, на которые я уже несколько раз отвечал.
– Откройте рот…
– Поднимите правую руку… Правую!
Да знаю я, дебила кусок, ты что не видишь, что я тебе «фак» показываю?
– Закройте левый глаз и откройте правый… Правый!
Скучно…
– Поднимите ногу… да любую!
– Что чувствуете?
– Посторонние запахи? Звуки? Цвета?
– Поднимите обе ноги!
Смешно, да. Но я честно пытаюсь исполнить приказ и, что закономерно, падаю.
Наконец, после стандартной серии тестов, вопросов и экспресс-анализов, звучит ГЛАВНЫЙ вопрос:
– Вы видите странные буквы перед собой? Цифры? Символы? Слова?
– Нет, – во рту пересохло, перед глазами все плывет, но я напрягаю их до последнего, пытаясь увидеть то, чего нет.
– Вы уверены? Картинки? Значки? Окна интерфейса?
Катятся слезы, но я пытаюсь, отчаянно пытаюсь.
– Нет, не вижу.
Хоть и всматриваюсь до рези в глазах, пытаясь рассмотреть эти гребанные знаки-цифры.
В голову каждого из нас вживлен микрочип. В неактивном состоянии он работает как трекер, а в активном он как раз и должен рисовать какие-то окна-буквы… И его активация означает, что ты стал супером и получил сверхчеловеческие возможности.
Или искаженным.
И теперь у тебя появился хвост. Или отвалились уши. Или руки растут из жопы, а глаза в желудке – в общем, судя по всему, со мной не случилось ни первого, ни второго.
Опять.
– Подними ногу. Опускай. Вторую…
Меня снова облачают в мешковатый комбинезон, а затем кто-то сильно хлопает по моей груди. Я ничего не вижу из-за слез, но прекрасно понимаю, что только что произошло.
Мне снова поменяли номер, а значит, впереди очередное свидание с Мясорубкой…
– Шевелись давай!
Грубый толчок в спину.
Ну да, конечно – чего церемониться с самым обычным человеком, пусть даже он и четыре раза вышел из смертоносной аномалии, превращающей людей в фарш?
Чья-то сильная рука поддерживает меня, не позволяя упасть. Судя по тому, что мне удалось нащупать – длинный, твердый и холодный ствол – это один из охранников, которые и помогает мне вернуться назад, в строй обреченных на смерть людей, ненавидящие которых взгляды которых я буквально ощущаю на своей коже.
И нет, это никакая не суперспособность, подаренная мне Мясорубкой – просто мне прекрасно слышно, что они при этом говорят. И КАК. Впрочем, ничего нового, кроме одного: почти машинально я выхватываю среди всех проклятий, угроз и оскорблений свой новый номер.
Двенадцатый.
Первый двенадцатый, потому что вряд ли тот, у кого на груди красуется точно такой же номер, любезно встанет передо мной в очередь на страшную мучительную смерть…