– Ну вот, видите! Так что выше носы, Неудачники. Химик, а ты пока сообрази-ка нам всем следующие документы…
Глава 6. Операция «Внедрение»
Итак, Отряд Неудачников отправился на «охоту».
Физик пошел искать и спаивать своего «коллегу», чтобы завтра выйти вместо него на работу. Сирена – демонстрировать свои вокальные данные, чтобы устроиться на кафедру музыки. Ну а Мистик попытается пробиться в местную столовую, уж не знаю, в каком качестве. Почему-то у меня никак не получалось представить ее ни в качестве повара, ни на раздаче еды, ни уж тем более – посудомойкой.
Химику было проще всего, потому как он играл роль переведенного из другого педагогического ВУЗ-а студента, так что ему хватит и пакета бумаг.
Ну а, я по велению эрудиции и чувства юмора Сирены, на ближайшее время превратился в Бонифация Петровича Водкина, перспективного выпускника Новосибирской художественной академии. Уверен, что такие ФИО она выбрала специально, чтобы я старался побыстрее закончить это дело и снова стать самым обычным и нормальным, э-э-эм, Уборщиком.
– Гхм-гхм… Кхе-кхе, кхе!
В третий раз мое «непринужденное» покашливание уже выглядело как приступ астмы. Но заведующая кафедрой изобразительного искусства по-прежнему не обращала на меня никакого внимания, продолжая болтать по телефону:
– …представляешь? Ноги, говорят, переломало, голову сплющило и все – аж два месяца больничного! И это как раз накануне весенней сессии, а?! Ну это как же нужно не любить свою работу, чтобы такую вот нам подлянку устроить? И я тоже не представляю!
– Роза Марковна!
Наконец, не выдержал я такого демонстративного равнодушия к своей персоне.
– Вы еще здесь? Я же сказала, что заказ оплатила онлайн, так что оставляйте и уходите… – наконец-то снизошла до меня завкафедрой.
Которой оказалась неприятная на вид сморщенная тетенька лет шестидесяти, невысокая, сухонькая, с крупной головой, которую еще вдобавок утяжеляла массивная высокая прическа.
На самом деле этой дамочке «всего» 53 года, а фамилию она носила французскую: Буше. Да-да, Роза Марковна Буше. На самом деле-то, конечно, она самая что ни на есть Мясникова по мужу, но после его смерти (от рака легких) сменила фамилию на ее французский вариант.
– Боюсь, что оставить в этих стенах я могу лишь свой опыт и любовь к искусству. Меня к вам прислали из Академии, на замену. Вместо, как я понимаю, пострадавшей в аварии коллеги.
И я громыхнул по столу целой пачкой документов, подготовленных на фотопринтере: диплом, аттестаты, рекомендации, грамоты и так далее. Целая куча бесполезной бумажной макулатуры.
Которую, разумеется, Роза Марковна изучать не стала.
– А почему мне про вас никто ничего не сказал?
Она сдвинула свои крохотные круглые очочки на самый кончик носа. К слову, стекла в которых оказались без диоптрий – ни малейшего искажения контура!
– Как же? Вот, можете сами позвонить…
И я протянул ей стильную черную визитку, украшенную золотыми буквами и вензелями. На ней даже QR-код был! Внешний вид карточки определенно произвел на дамочку впечатление, и она внимательно рассмотрела ее с обеих сторон.
– Эм… Кажется, здесь какая-то ошибка? – заговорила она, – Может быть Харитон Борисович?
Я бросил быстрый взгляд на визитку. Вздохнул.
– Нет, все верно. Именно Баритон Борисович, наш декан. Хотите, я сам наберу?
– Не надо…
И она ловко защелкала нарощенными «когтями», вбивая номер в смартфон. Короткие гудки и…
– Да-а-а?
Похоже, Роза Марковна специально включила громкую связь, так что я тоже прекрасно услышал сочный мужской баритон, который словно катал на языке эти две простейшие буквы русского алфавита, придавая им особенно глубокое и завораживающее звучание.
– Простите, тут ко мне какой-то юноша пришел. Говорит, что по вашему направлению.
Тишина.
– Алло? Хари… Баритон Борисович, вы тут?
– Да-а-а-а… Простите, прелестное создание с ангельским голосом. Я так заслушался вашим божественным сопрано, что… Не могли бы вы еще раз повторить?
Сука! У него там что – язык медом с красной икрой в три слоя намазан? Даже меня пробрало!
– П-повторить что? – пустила от волнения «петуха» Мясникова-Буше, покоренная этим сочным бархатистым голосом.
– Все-е-е… Я бы вас слушал и слу-ушал, право слово…
– Ой… – щеки этой старой кошелки залились румянцем, – Тут ваш, эм, ученик, пришел к нам на работу устраиваться.