Старая шлюха, колдунья, повивальная бабка — всё сразу. Готовит настойки из детей и гадит в святые источники. Обожает задавать вопросы, на которые никто не хочет отвечать. Особенно перед смертью.
Маленькому Бонарту она тоже не симпатизировала, это была бабуля, которая вела себя как "давалка" , но драл её только один человек их всех Пепельных псов. Он так же сидел за костром.
"Фикус"
Да, просто Фикус. Худой, высокий, всегда улыбается. Никто не знает, кто он и откуда. Но каждый, кто с ним остаётся наедине — исчезает. Ходят слухи, что он не человек. Или уже не человек.
Маленькому Бонарту не нравился Фикус, в основном только лишь по тому, что имел связь с Аделин. Когда они обнимались или целовались, это всегда было противно. Было такое ощущение будто Фикусу плевать кого иметь, лишь бы иметь. Следующим был.
"Ларр Бессонный"
Не спит. Никогда. Глаза вылезли из орбит, руки дрожат, но всё видит, всё помнит. Может описать убийство пятилетней давности по расположению мух. Свихнулся давно, но точно знает, кто из вас врёт.
Все потому что тот был ворчливый как старый дед. Он вечно был чем то недоволен.
Следующий был.
"Клим Шатун"
Слепой следопыт. Говорит, что видит "внутренним оком", хотя скорее чувствует запах крови. Ходит с обвязанными глазами и арбалетом, который никогда не промахивается. Следит за страхом, не за следами.
Но маленькому Бонарту он не нравился. Он чувствовал страх других, но и сам был труслив, капитан придерживал этого человека в отряде, из за его уникальной способности и только. Бонарт решил с детства не придерживаться его, так как он не был похож на сильного человека.
Следующая кто ему не нравилась была
Арабель "Целовальщица"
Прекрасна. Неестественно. Шрам от уха до губ, который она красит как макияж. Перед убийством целует жертву — это её ритуал. Иногда отпускает тех, кто ответил на поцелуй. Иногда — нет.
Она была поехавшей и сумашедший. Он старался её избегать, так как она была безумна.
В пятерку людей с кем Бонарт чувствовал какую связь входили:
"Псалмопевец Хоул"
Бывший певчий. Вырезал свой язык и теперь поёт горлом, гортанно, как зверь. Его песни вызывают кошмары даже у крепких бойцов. Верит, что голос — это оружие древних. У него оно смертельно.
Он был крупный и живучий, а ещё был довольно умен, поэтому Бонарт старался его придерживаться.
Ирэн "Носильщица"
Молчит. Всегда. Тащит на себе мешок с черепами. Говорят, в каждом — голос, и она слушает их. Иногда показывает людям череп, который «им предназначен». Те, кто увидел — долго не живут.
Она была очень молода и красива. Да и вполне адекватная. Бонарту она симпатизировала и внешне и как человек.
"Скёрт — "Потрошитель-Целитель"
Бывший монах и полевой лекарь. Режет тела с таким же рвением, как раньше спасал их. Верит, что душа живёт в кишках. Ищет «правильную» анатомию — кого бы ещё разрезать, чтобы найти её.
Бонарту он виделся психом, однако, у того все же были принципы и стойкость, для него - Скёрт казался сильным, поэтому Бонарт придерживался его, чтобы тот, в свою очередь научил его быть таким же.
"Сэр Крестик"
Бывший рыцарь инквизиции, сгорел дотла и остался жив. Всё тело в бинтах, доспехи копчёные, ржавая булава. Проповедует «огненное очищение», но давно не различает грех и святыню.
Бонарту этот человек казался психом, таким же как и Скёрт, однако, сэр Крестик, имел непоколибимую волю и Бонарту хотелось унаследовать его черту.
И наконец последний человек в отряда, но не последний по значению.
"Капрал Нешемир — "Песник"
Офицер без армии. Был поэтом при дворе, пока не начал писать о пытках, которые сам же и устраивал. Говорит стихами, но каждый его куплет — предсмертный приговор. В бою — хладнокровный тактик. Любит наблюдать, как люди ломаются.
Бонарту он казался всем сразу и сильным, и умным, и с непоколебимой волей. Несмотря на жестокость Нешемира, он был все же примером для подражания. Бонарт уважал его и хотел стать таким же как он. Таким же крутым.
Пепельный след
Был сумеречный вечер — лес шумел с мольбой, будто сам пытался остановить то, что вот-вот случится.
Пепельные Псы шли молча. Даже Деррик не рыгал и не шутил. У них была цель — деревушка под названием Брост. Ни стражи, ни стены. Только люди. Только кости и страх.
Бонарт плёлся позади. Его ноги вязли в грязи, глаза — в ужасе. Он знал: они не идут туда, чтобы отнять что-то нужное. Они идут оставить что-то внутри.
Когда вошли в деревню, никто не кричал. Пока Хоул не запел.
Это был не голос — это была рана. Голос, сдирающий кожу с разума. У детей текли носы, у взрослых — моча по ногам. Деррик ввалился в первый дом, и звук треска ломающихся костей раздался раньше крика.
Арабель — она не резала сразу. Она целовала. Женщину. Мужчину. Ребёнка. Без выбора. Без смысла. И лишь потом — поцелуй в глотку.