— Ты — нет… — прищурился юноша. — А кто занимается?
— Про то не ведаю.
— Ой ли? — Иван обернулся на хлопотавшего у печи Игнатку и жестко приказал: — Парня выпроводи, разговор есть.
Ворожея, видать, хотела что-то возразить, но, взглянув на гостя, предпочла этого не делать. Подозвала сына:
— На торжище сходи-ко, Игнате. Соли купи — кончилась.
— Так завтра же собирались!
— Сейчас иди.
Не споря, Игнат нахлобучил на голову шапку и, поплотней запахнув армяк, ушел, на прощанье поклонившись Ивану.
— Так вот, о человечьем жире… — дождавшись, когда на крыльце затихли шаги, негромко продолжил гость. — А также — о печени, сердце и прочем… Кто из ворожей то пользует? Кто?!
Олена неожиданно заплакала, плотно стиснув губы.
— Не хочешь называть? — встав из-за стола, Иван подошел к ней вплотную и взял двумя пальцами за подбородок. — Боишься последствий?
— Господине…
— Боишься… Ладно, не называй. Скажи только, кто приносил жир и все прочее? Только не говори, что не ведаешь. Наверняка ходили средь вас, ворожей, слухи…
— То только слухи, господин.
— А ты мне их передай — интересно послушать.
Олена вдохнула и скупо пересказала все то, что слышала от других ворожей и колдуний.
— В черной однорядке, говоришь? На подоле прожженной.
— Да, вот тут, — женщина показала. — Слева…
— В таких пол-Москвы ходит.
— Ну, уж что слыхала — сказала.
— А не говорили колдуньи, как он выглядел? Из знатных людей или, может быть, из простых?
— Не знаю… Хотя… Слыхала краем уха, что, по повадкам, вроде бы из простых… но ведет себя как боярин. Важно.
— Важно, говоришь? Ну-ну…
Задав ворожее еще пару вопросов, Иван удовлетворенно кивнул и, простившись, отправился восвояси обратно на Земский двор. Правда, по пути заглянул снова к Флегонтию:
— Говорят, есть у тебя один паренек, человече… что чужие замки, как свои открывает.
— Что ты, что ты, милостивец! Окстись! Нешто я таких татей приваживаю? — Хозяин постоялого двора испуганно замахал руками.
— Насчет татей — это мы потом с тобой поговорим, Флегонтий, — нехорошо прищурившись, пообещал Иван. — Вдумчиво так поговорим… и не здесь… коли ты уж мне никак удружить не хочешь. Прощай пока…
— Постой, постой, милостивец! — Флегонтий ухватил гостя за рукав и, состроив умилительную гримасу, прошептал: — Тебе парнишка-то насовсем надобен? Для дыбы?
— Был бы для дыбы — я б к тебе не пришел, сам бы сыскал, не сомневайся. На время он мне нужен, по личному, можно сказать, делу.
Хозяин постоялого двора посветлел ликом:
— Так бы сразу и сказал, господине! Так бы сразу и сказал… Пожди-ка чуток…
Он повернулся, подзывая из глубины людской залы служку:
— Кондратий!
— Что, Флегонтий Иваныч?
— К Пахе Звездарю сбегай. Скажи… — Флегонтий обернулся к Ивану. — Чего сказать-то?
— Чтоб сразу после обедни был на Чертольской… ну, скажем, у кабака… Со всем своим инструментом.
— Слыхал, Кондратий?
— В точности все передам, Флегонтий Иваныч!
Вернувшись в приказ, Иван без удивления понаблюдал за царившей там суетой: приказные мыли полы, оттирали стены, бегали туда-сюда с увесистыми кипами бумаг, какие-то раскидывали по отделениям-четям, какие-то — вручали лично дьякам. А некоторые даже сжигали. Ну, все ясно — ждали Овдеева. Как раз сегодня должен был приехать, к вечеру. Вдруг да в приказ решит по пути завернуть, не дожидаясь завтрашнего утра?
Заглянув в сыскную каморку, Иван кивнул своим:
— Собирайтесь. Дело есть.
— А что за дело?
— По пути расскажу. Ты, Прохор, надеюсь, еще кулаками махать не разучился?
— Ха!
— А ты, Митя, из пистоля по-прежнему бьешь?
— Спрашиваешь! Почти каженный день с князем Михайлой стреляем.
— Ну, идемте оба…
— Постойте! — Из своего угла высунулся из-за кипы бумаг подьячий Галдяй Сукин, поморгал обиженно. — А я? Я-то как же? Чего меня не берете?
— Тебя? — Иван вдруг улыбнулся и махнул рукой. — Черт с тобой, сам напросился. С порохом-зельем обращаться умеешь?
— Умею! — накидывая на плечи армяк, радостно закивал Галдяй, а потом, уже тише, чтобы никто не услышал, добавил: — А не умею, так и научиться недолго. Не такое уж хитрое дело.
Уже стемнело, когда к хоромам подъехали всадники. Один спешился, обернулся, крикнул повелительно:
— Езжайте. Утром явитесь к докладу.