— Здравствуйте… — Семен Михайлович на секунду запнулся, а затем как-то задушевно закончил: — Товарищи партизаны Платовского революционного отряда.
— Здрассте… — вразнобой ответили кавалеристы.
Буденный нахмурился, скомандовал:
— Отставить! — и еще раз поздоровался.
Ему ответили уже дружней.
— Вольно! — весело крикнул командир. — Почти все фронтовики, — сказал Семен Михайлович и поглядел на Мацукина. — Можно подумать: зачем я затеял эти занятия? А учиться никогда нелишне. Мы теперь как бы воинская часть. Врагов кругом полно. Богачи добром власть не отдадут, победить их надо так, чтобы самим живым остаться. Этому и будем учиться. И потом, вот еще что: не ленитесь за конями ходить. Сам не доспи, не доешь, а конь должен быть ухожен, так как этого требует революционная совесть. Конь — это ваш первейший друг и ваша сила. — И, помолчав секунду, Семен Михайлович закончил уже совсем сурово: — И вот еще что. Силком вас сюда никто не тянул, а раз пришли, то до конца бороться с врагами, до полной победы Советской власти. Если кто сомневается, пусть лучше сейчас уходит, отпустим, как говорится, по-хорошему. А остался — запомни: ты боец революции, стой за нее, не щадя жизни, и революционную дисциплину соблюдай превыше всего. Это я не от себя, — закончил он уже мягко. Так мне один большой человек поручал говорить, товарищ Фрунзе его фамилия. А теперь, если вопросов нет, начнем учение.
И вот на пустыре за хатенкой Буденных, чисто подметенном январскими ветрами, Семен Михайлович начал обучать будущих конников. Их было не много, но они были сильны дружбой с детских лет, тем, что они, одностаничники, знали друг друга, как говорится, насквозь, и не могло быть и речи, что кто-нибудь сдрейфит, уйдет из отряда. Куда он пойдет? Его осудят даже родители, не говоря уже о товарищах. Законы дружбы были суровые в те дни, и товарищество судило строго.
Теперь Семен Михайлович сам мог учить других не хуже казачьего урядника: он был первым наездником в своем драгунском полку. И казачий урядник — тот тоже был под рукой: Ока Городовиков, отменный джигит.
С неделю отряд занимался конно-строевой подготовкой. Седлали и расседлывали лошадей, учились по уставу быстро садиться на них и спешиваться. Часами ездили по кругу разными аллюрами — шагом, рысью, галопом, меняя по команде направление. Затем начались конно-тактические занятия. Это было посложнее. Основное упражнение заключалось в том, чтобы быстро на ходу спешиться, передать коня назначенному коноводу, а самому продолжать «атаку» уже пешим. После успешной «атаки» по сигналу командира коноводы подавали коней и уже верхами преследовали отступающего воображаемого противника.
Обычно Семен Михайлович показывал сам тот или иной прием. Затем каждый проделывал то же самое, наконец это же проделывали всей группой. В заключение Буденный объяснял каждому его ошибки, и, если было нужно, все начиналось вновь.
С конно-тактических учений в казарму бойцы возвращались в строй и задорно пели песни.
Одновременно с занятиями Семен Михайлович много времени уделял разъездам по хуторам, где выступал на митингах и сходках.
— Семен Михайлович, когда ты только спишь? — удивлялся Филипп.
— Сейчас, браток, не до сна, сейчас нам каждая минута дорога, — отвечал он. — Враг еще покажет свои когти. Таких казаков, как Дмитрий Макрицкий, на миллион один. Когда в Платовской была установлена Советская власть, Дмитрий Макрицкий пришел в Революционный комитет, попросил принять его в отряд и выделить комиссию для приемки имевшихся в его магазине на двадцать с лишним тысяч рублей товара, чтобы их также передать в распоряжение новой власти. Революционный комитет все просьбы Дмитрия Макрицкого удовлетворил… А брат его Павел Макрицкий, узнав об этом, ночью сбежал к белым. Вот видишь, как дело оборачивается, — брат на брата пошел. Поди узнай, что у таких на сердце делается. Ох как нам надо осторожным быть! Тут пока не до сна. — И Семен Михайлович неожиданно закончил: — Конная группа наша выросла, надо, чтобы все по правилам было. Я вот расписание занятий составил: с 10 по 15 февраля — рубка лозы, место занятий — у общественного сада. Завтра объявишь…
— Рубка для кавалериста — это главное, говорил наутро Буденный бойцам. — Руби врага до седла, а дальше он сам развалится. А рубить так — дело нелегкое!
Семен Михайлович построил всю группу вдоль площади, на которой чернела приготовленная к рубке лоза. Пустил своего коня полным галопом. Он лихо принялся рубить лозу направо и налево, только свист стоял вокруг, а от лозы оставались одни корешки. Закончив рубку, Семен Михайлович подъехал к строю.