Бои, бои… Одну за другой отбивали атаки.
В одном из самых тяжелых и ожесточенных боев, где пришлось иметь дело с кадровыми офицерами царской армии и юнкерами, сведенными в офицерские батальоны, дравшимися не на жизнь, а на смерть, Баранников и Морозов стали отрезать собравшуюся на церковной площади белогвардейскую часть.
Но белогвардейцы разгадали маневр и стали окружать красных конников.
Увидев, что группу бойцов окружают озверелые офицеры и юнкера, Баранников бросился на помощь.
К нему сзади подобрался юнкер, пытался его зарубить. Баранников обернулся, отпарировал ударом на удар. Но вражеский клинок ранил Николая Кирсановича в голову.
Больше всего Баранников сокрушался, что ранил его не офицер и не матерый казачина, как говорил он, а юнкер, мальчишка, «пискля».
Часть шестая
ТАК ЗАРОЖДАЛАСЬ КОНАРМИЯ
Командующий фронтом приказал Буденному разгромить корпус генерала Мамонтова, а затем взять город Воронеж. Буденновцы начали выполнять приказ.
Однажды в небе показался самолет. Он летел совсем низко над расположением красных частей. Летчик пытался что-то рассмотреть на земле, но это ему, видно, плохо удавалось.
«Хорошо бы самолет захватить, а летчика в плен взять», — подумал Буденный и отдал приказ: опустить знамена, всем бойцам махать летчику шапками: дескать, свои, не бойся, приземляйся.
Летчик развернул машину, спустился еще ниже и легко посадил самолет.
Пилот стал быстро вылезать из машины. В это время самолет был окружен буденновцами. Летчик снял свой шлем, перекрестился и сказал:
— Ну, слава богу, нашел своих.
Буденновцы, увидев, что летчик — офицер, крикнули:
— Руки вверх!
Пилот побледнел, но сразу же поднял руки.
— Я думал, вы свои…
— А мы разве не свои? Мы тоже свои, но кому… — рассмеялись буденновцы. — А вот вы чужие, вы белые. Воюете против трудового народа.
Вместе с летчиком были захвачены важные документы. Среди них находилось и письмо белого генерала Шкуро.
— Зачем и куда летел? — спросил Семен Михайлович у летчика.
— Из Воронежа. Везу в штаб пакет от генерала Шкуро генералу Мамонтову.
Буденный вскрыл пакет. «Срочно пришлите снаряды, — просил у своих начальников Шкуро, — а то, не дай бог, красные ворвутся в Воронеж, так защищаться нечем».
«Все равно в Воронеже будем, снаряды не помогут», — подумал Буденный.
— Разрешите мне, господин командующий, — обратился к Семену Михайловичу летчик, — сесть в самолет. Я буду низко летать над вашими войсками.
— Ишь чего захотели, ваше благородие! Нет уж, дудки, отлетались, хватит, — улыбнулся в усы Буденный.
Буденный приказал отправить летчика под строгим конвоем в штаб фронта.
Летчика увели. Самолет остался стоять в открытом поле.
Начальник штаба Василий Андреевич Погребов и говорит:
— Семен Михайлович, а как же самолет? Куда его девать? Ведь у нас-то летчика нету.
— Это верно, — кивает головой Семен Михайлович, — вот задача. Действительно, как же быть: никто из нас летать не умеет. Тут надо подумать. Самолет-то нам, конечно, пригодится, как только летчика найдем.
— Конечно, пригодится, — соглашается Василий Андреевич. — Послужит еще Красной Армии.
— Надо вот что сделать, — предложил Буденный. — Поставим самолет на подводу, укрепим как следует, чтоб не сполз, и пусть за нами в обозе плетется. А придет случай, мы его в воздух поднимем. Негоже такую вещь в обозе тащить, но что поделаешь! Авось нам пилота скоро пришлют, а то смеху не оберешься.
Так и сделали. И долго буденновцы возили за собой удивительную птицу, пока оказалась она в руках у красных летчиков.
Во время стремительного налета конармейцев на село Даниловку командир 1-го эскадрона 20-го кавалерийского полка Петр Иванович Цупкин, увидев развевающийся над одним из домов флаг, сразу понял, что именно там находится белогвардейский штаб.
Он тут же с бойцами бросился к этому дому. Но в это время из дверей вышли три офицера, вскочили на коней и помчались по дороге, уходившей в степь. На плечи одного из них была накинута бурка, двое других офицеров охраняли его.
«Должно быть, крупный зверь», — решил Цупкин и пустился в погоню. По его команде красноармейцы Мацукин и Кузьменко стали отсекать офицеров, охранявших всадника в бурке, а сам Цупкин бросился за ним.
— Остановись, — крикнул Цупкин, — а то застрелю!
Но всадник не останавливался. Тут он невольно сделал ошибку, не желая ответить на возгласы Цупкина выстрелом. Он обернулся, в этот момент бурка откинулась, и Цупкин увидел на брюках генеральские лампасы.