— Да что ты говоришь, разве это не извечный вопрос? — поинтересовался Гаспар, словно седой мудрец. — Все сталкиваются с неизбежностью смерти, но понятия не имеют, какой путь к ней ведет. Твоя история, при всей напускной оригинальности, лишь банальный пример. Знаешь что? Тебе стоит похвалить себя и взрастить эту многозначную метафору, которая в мгновение ока напомнит: поколения философов и ясновидящих напрасно стремились познать, что там у нас творится в черепной коробке.
— Своеобразный у тебя подход к утешению, Гаспар. Я только почувствовал себя незаурядным, как ты и это хочешь отобрать. Вино еще осталось?
— Три бутылки. Открою четвертую, чтобы призвать их из кино.
— Ты не расскажешь Лоле?
— Клянусь.
— Даешь слово друга?
— Слово воздухоплавателя.
— Тогда я спокоен.
Мы успели осушить три четверти четвертой бутылки, как вдруг Гаспар подпрыгнул, словно его осенило:
— Амбруаз, я тоже должен кое в чем тебе признаться, как друг. Имена, фамилии… — завел Гаспар. — С тех пор, как меня зовут Крабье, я им не доверяю. Имена собственные — это какая-то компанейская ложь, одно другого стоит. Предупреждаю: я буду говорить о себе. Оставим в стороне, что «Гаспар Крабье» звучит несколько неблагодарно и шероховато. Любитель регби вроде тебя прекрасно осведомлен, что в иных регионах мое имя прорычат на манер барабанной дроби. Минут пять это забавляет, после — утомляет. У моих родителей явно не было слуха. Но вот Крабье… В детстве над моей фамилией насмехались. Одноклассники подражали походке краба, поравнявшись со мной. Иногда эти мелкие дуралеи складывали пальцы клешней и даже пускали ее в ход.
— Полагаю, чтобы покуситься на твою чувствительную личность?
— А ты не полагай. Либо они обращались ко мне как к любителю морепродуктов и желали удачной рыбалки. «Пора, Крабье, — кричали они, — прилив начался».
— Обыкновенное ребячество! Они же тебя не били?
— Скажем, пережить такое можно. Я ушел в себя — наверное, в свой панцирь. Однако самое чудовищное, что фамилия наводила на ложный след, о чем я понял гораздо позже. Долгие годы, как и мои дебилы-одноклассники, я соотносил свою фамилию с морской стихией. Иными словами, воображал, что среди моих предков есть ловцы крабов или кто-то в этом роде. Не так-то плохо. Даже если там затесался торговец рыбой. Фамилия была приправлена солью, йодом и волнами. В ней читались гранитный грот, где можно укрыться, и скала, на которой загорают люди. Она носила резиновые сапоги и свитер цвета ржавчины. Весь этот фольклор мне не очень нравился, но к нему легко привыкаешь. Только поступив на филологический факультет, я понял, что все эти годы жил во лжи…
— Складно рассказываешь, Гаспар. Интрига. Тебе надо было стать журналистом.
— Ха-ха, нашелся шутник. Хочешь дослушать до конца? Тогда не перебивай. Однажды профессорша — ух, ну и коза — объясняла нам, что такое метатеза. Она все заранее подготовила и предвкушала исход, о чем мы догадались по ее слащавому тону. Еще не успев дать определение термину, она повернулась ко мне и нанесла удар: «Вот вы, месье Крабье, ходячая метатеза, не правда ли?» Я об этом не подозревал, поэтому ответил, чтобы сохранить лицо: «Мадам, если бы не уважение к вам, к знаниям и к пожилым людям — выкуси, — я бы никому не позволил называть меня метатезой прилюдно». Все рассмеялись, но она продолжила: «Месье Крабье, откуда, по-вашему, происходит ваша фамилия?» — «Я никогда об этом не думал (я лгал), но полагаю, что она досталась мне от далекого предка-рыбака». А она: «Слишком простое объяснение, месье Крабье. — Она бесила меня тем, что каждую фразу заканчивала моей фамилией. — Например, есть вид желтой цапли под названием крабье, вы же не думаете, что произошли от цапли? Месье Крабье?» Студенты снова рассмеялись, причем охотнее, чем моей шутке. Наконец она снизошла до объяснения: «Если принять во внимание, что эта фамилия появилась в регионе, где нет моря, версию с панцирными можно отбросить и обратить внимание на грациозных козочек, названных словами латинского происхождения „кабри“ или „капри“. Получается, ваш предок пас коз, месье Крабье. А как называется процесс, при котором „кабри“ превратилось в „крабье“? Правильно, метатеза. С элегантностью козочек кабри „р“ перепрыгнула букву „б“ и приземлилась ровно на копытца перед „а“».