Все эти мелкие ухищрения, на которые шли члены семьи и друзья, сильно преобразили окружение. Теперь в нем появилась болотистая местность, поросшая колючим кустарником, и для отважного искателя приключений больше не осталось тропинок и дорожек. Мне казалось, что весна отныне будет менее светлой, лето — менее ярким, что отсюда сбежали последние признаки незапятнанности. Мне везде чудились ловушки — словно даже дубы, эти символы непоколебимости, лгали. Я больше не собирал землянику, поскольку она выглядела прогнившей. Бэмби поглядывал искоса и мог запросто лягнуть в колено — со мной было покончено.
Пожалуй, по этим причинам я снова почувствовал, как подкатывает легкая тошнота — та самая, что отравила день выздоровления.
Игра началась. Мяч достиг вершины дуги. Интересно, куда он упадет, к какому игроку угодит в руки. Или снова отскочит.
Не в бровь, а в глаз
Как сказал бы доктор Суля, мы уверены лишь в том, что мяч непременно приземлится.
На этот раз партия шла довольно долго. Два защитника — два игрока команды, которой очень нужно ухватиться за возможность, — не понимают друг друга. Легкая толкотня. Один из них уже подставил руки божественному дару. Достаточно промедлить с мгновение, замешкаться, готовясь к контакту, и мяч, словно ядро, оказывается не в объятиях, а ударяет прямиком в голову. Острым, практически пронзительным кончиком — тем самым, из-за чего мяч для регби можно квалифицировать как колющий предмет. Не в бровь, а в глаз. Или в висок. Картинка немного размытая.
Возможно, спортсмен и сам того не понял, потому что поднес руки к лицу и потерял сознание. Игра остановлена. Раненого в беспамятстве уносят на носилках с поля, вверяют врачам и «протоколу по сотрясению», как выражаются регбисты, когда описывают подобные случаи.
Я и есть этот игрок.
Его беспамятство — то детское сновидение, в которое я погрузился.
Я и сам могу прекрасно определить, какой приговор вынесет медицинская комиссия — рецидив. Проснувшись утром, свежий как огурчик, я приступил к приготовлению и перевариванию завтрака, весело насвистывая: чудная погодка, я прекрасно себя чувствую, выпил кофе, принял душ, благоухаю, все просто прекрасно, я не помню, как меня зовут.
Я уже забыл, как именно сделал это открытие. Пожалуй, выжидал слишком долго, прежде чем проверить имя: с выздоровления прошло несколько безоблачных недель, и я полагал, что полностью поправился.
Выдержав первые мгновения оцепенения, я решил подойти к проблеме с холодным рассудком и перебрал все возможные решения.
Снова вступить в борьбу? То, во что я вложил столько сил и усердия, ни к чему не привело и лишь изнурило, повергнув в глубокое разочарование. Можно сказать, сопротивление сокрушило меня. Кроме того, я убедился в хрупкости дружбы и данного слова. Однако, когда я собирался сдаться, мяч летел в мою сторону и имя возвращалось. Пусть же природа вершит свои законы: я выйду на поле и понадеюсь вновь.
Тем не менее вскоре вспомнились и другие аргументы: я проклинал привычку неверно истолковывать собственные мысли и делать из них лажные умозаключения. Неужели абсолютно все усилия были пустыми? Как в этом вообще убедиться? Кто знает, а вдруг моя память сдалась и устала сопротивляться после всех тех истязаний, которым я ее подверг? В таком случае игра стоила свеч. Как и в первый раз, всюду посеять записки с именем, заполнить пустоту этими двумя словами, овладевшими моей картиной мира, истрепать носовые платки до состояния ветоши.
Но едва я собирался откопать топор войны, который наверняка оказался в той же яме, что и имя, как всплывали контраргументы. То, что со мной приключилось, это мнимое выздоровление, разве не банальнейшее событие под названием ремиссия? Множество болезней идут на эту жестокую уловку, словно кот, играющий с птицей, прежде чем ее сожрать.