— Леонид Юрьевич, — остановил меня на следующее утро начальник советской колонии генерал Коновалов. — Я слышал, вы были на стройплощадке. — Тут он увидел мою забинтованную голову и разбитую губу. — Что это с вами? Неужели там разбили?
— Что вы, Андрей Васильевич. Стройплощадка, спору нет, место опасное, но не в такой степени, как обычная улица.
— Только не говорите, что я вас не предупреждал.
— Разумеется, Андрей Васильевич, вы меня предупреждали. А я вас не послушался, в результате чего теперь хожу с разбитой головой. — Вчерашнее происшествие позволило мне относиться ко всему происходящему с некоторой долей иронии.
— Что все-таки произошло? Только не надо произносить этой фразы, что шел по улице, поскользнулся, упал, очнулся — гипс.
— Ничего особенного. Вышел купить сигарет, прошелся немного, а тут три хулигана. Конечно, я с ними справился, но и они меня немного задели. Старею, батенька. Что же вы хотите — мне уже пятьдесят. Было бы это лет двадцать назад — вы бы и не узнали о происшедшем, вернулся бы без единой царапины.
— Однако мы отвлеклись, — сказал генерал. — Итак, вы были на стройплощадке?
— Разумеется, Андрей Васильевич. Не забывайте, что это были мои любимые ученики. И все, что надо сделать для того, чтобы провести расследование, я сделаю.
— И что, обнаружили что-нибудь? — Генерал спросил это таким безразличным тоном, что я поразился его актерскому мастерству. Что ж, придется мне ответить тем же.
— Пока нет. Вынужден признать, что начинаю склоняться к официальной версии, — сказал я.
На лице генерала при этих словах я прочитал явное удовольствие. Видимо, ему здорово досталось за мою самодеятельность от нашего общего руководства.
— Кстати, Андрей Васильевич, — спросил я, — вы не напомните мне, чем были вооружены ребята? Насколько я знаю, у Руслана был именной «Макаров».
— Вы абсолютно правы, — ответил тот. — Пистолет мы нашли — пуль в нем не было. Однако он настолько обгорел, что не поддается экспертизе. Он хранится в лаборатории. Можете посмотреть.
— Спасибо. Я его уже видел, — ответил я, но все равно решил еще зайти в лабораторию.
— Как это ни печально признавать, но я уверен, что Руслан разрядил весь пистолет в Елену и Семена, — сказал Коновалов, подчеркнув слово «уверен». — Поверьте, мне очень жаль, что все так закончилось. Я тоже любил этих ребят, а что касается Елены, то мне жаль особенно — она была настоящим украшением нашей колонии.
«Итак, — думал я, спускаясь в лабораторию, — если Руслан был вооружен «Макаровым», то как на место трагедии попала эта гильза? К «Макарову» она по калибру явно не подходит, впрочем, это надо, конечно, еще раз проверить. Другого пистолета у Руслана, насколько я понимаю, не было. Конечно, он мог купить его здесь, в Ко-анде, где оружие продается на каждом углу, но зачем ему это надо? И главное: как сюда попало оружие Фаворского? Оно слишком дорогое для того, чтобы продаваться из-под полы. Непонятно…»
Остается предположить, что Руслан таки был вооружен оружием Фаворского, помимо «Макарова», но почему так вышло? И документов об этом не было, и никто об этом не знал… Тут загадка на загадке сидит и загадкой погоняет.
В лаборатории мне пришлось просидеть до вечера, провести кучу экспериментов, после чего я пришел к однозначному выводу: из пистолета системы Макарова пробить трубу газопровода нельзя, для этого она слишком толстая. Что же касается убойной силы нового оружия, то о ней можно было, конечно, только догадываться. Но насколько я помню чертежи Фаворского (а у меня хорошая фотографическая память), параметры подходили.
Итак, пистолет был. Остается вопрос: кому он принадлежал? Если все-таки Руслану, то как он к нему попал? А если он ему не принадлежал? Остается предположить наличие третьего лица. Или лиц.
Все кончилось тем, что я просидел всю ночь, делая понятные только мне заметки. Используя резервы своей памяти, я все пытался восстановить истинную картину происшедшего, но ничего не получалось. Чего-то в этой картине не хватало. Я заснул только под утро и проспал практически весь день. Разбудил меня телефонный звонок. Я проснулся, хмуро посмотрел на свою опухшую физиономию, оглядел комнату со стандартной посольской мебелью, разбросанные на столе бумаги и взял телефонную трубку.