— И что?
— Ничего. Пришлось командиру у пограничников их выкупать… Столько денег угробили!
— Значит, все-таки заботится? — спросила Ира.
— Да какое там! Шурина моего Хачика знаешь? Нет? Его ж здесь все знают! У Радуева служит, так у него теперь баранов больше, чем у вас в правительстве, а недавно за четвертую жену калым уплатил — целый гарем купить можно! А у меня и жен-то всего две, — опечалился боевик. Затем он оценивающе посмотрел на Иру и сказал, понизив голос и игриво подмигнув: — А знаешь, красавица, иди ко мне женой. Третьей будешь! Поживешь, откормишься — уж больно ты тощенькая да хлипкая. Соглашайся, пока не передумал! Сама скоро увидишь — наш командир еще такое прокрутит, чего остальным и не снилось. Он ведь ваших всех генералов и полковников с потрохами купил. Ну как, надумала?
«Да уж, — подумала Ира. — Узнали бы мои бывшие одноклассницы, как я без экзамена в гарем поступила, половина обзавидовалась бы».
Но на этом ход ее мыслей был прерван неожиданным событием. В зал зашли несколько человек с мегафоном, и один из них прокричал что-то по-чеченски. В тот же момент боевики немедленно пришли в движение.
— Что случилось? — спросила Ира.
— Посты засекли кого-то при въезде в город, — меланхолично ответил толстый террорист. — Опять, наверное, мародеры из ваших пожаловали. Если выйдешь отсюда, глянь — пара-тройка из них до сих пор возле площади болтаются, суки. Так что договорим потом, дорогуша. А пока — извини. Порядок такой.
Он и его менее словоохотливые соратники проводили Иру и Сона обратно в их комнату. В это время та же участь постигла и Ена с его спутниками, однако с ними приключилась еще одна неприятность. Хрущев, которого кто-то из боевиков слишком бесцеремонно пихнул стволом автомата в спину, споткнулся и непроизвольно выругался, помянув матушку конвоира. Боевик, не говоря ни слова, размахнулся и сбил его с ног ударом тяжелого сапога.
— Вы не имеете права! — заорал господин пресс-секретарь, пытаясь подняться. — Я представитель власти и лицо неприкосновенное!
Чеченец по-прежнему молча пнул его кирзачом в неприкосновенное лицо, едва не сломав челюсть, и вскинул автомат. Только вялое вмешательство двух других террористов спасло жизнь незадачливому пресс-секретарю, с которого при виде автоматного дула моментально слетел весь лоск. Тем не менее, когда они пришли обратно в импровизированную камеру, всем трем «почетным гостям полковника Дениева» крепко перетянули веревками руки и ноги, накрепко привязав их к стульям.
— Может быть, это научит вас хорошим манерам, — произнес один из боевиков, захлопывая дверь камеры.
— Несомненно, — мрачно проворчал Воронцов, безуспешно пробуя веревки на прочность. — Ну что, доигрался, растяпа? Или не знал, что у чеченцев мать — это святое?
— Кто этих дикарей разберет, — отозвался-заметно присмиревший пресс-секретарь.
Из протокола гипнообследования Ена, архив группы «Д», код 264752-Е
— Эй ты, Еняра! Я к тебе обращаюсь, слышишь?! Чё встал, будто глухой? Ты мне скажи, я тебе уши-то пообчищу. — Парень ухмыльнулся и встал, скрестив руки. Сегодня его зубы казались мне особенно желтыми, а изо рта несло чем-то крайне неприятным, будто он жевал кусок обгорелой резины. — Где работа, Енюк? Ты что, забыл, мне завтра доклад делать, где работа?
И додумалась же Радаша дать этому придурку готовить доклад про Лоренцево сокращение по самой сложной из проходимых ими тем по теории относительности, теме, в которой Тёма ни бельмеса не понимает! Впрочем, разве эта туша хоть в чем-то что-то понимает?
— Не слышу ответа! — Тёма толкнул меня в плечо, несильно, но чертовски больно, будто чем-то острым двинул. Теперь полчаса болеть будет. — Енище, мне нужен мой доклад. Если сегодня после уроков не принесешь, заставлю тебя закусывать твоими же носками. И поразборчивей пиши, а то будет, как в прошлый раз.
Легкий тычок под дых, и Тёма, насвистывая какой-то дурной мотивчик и виляя задом, удалился.
Свое прозвище Ен я получил еще в детстве. От паспортного имени-отчества Евгений Николаевич. Как только эту кличку ни коверкали…
Я сел на ступеньку. Сидеть на холодном камне было весьма неудобно, зато он был чистый, успел высохнуть после дождя. Апрель уже доказал зиме, что она не права, послав ее куда подальше своим весенним теплом, но ветер все еще был по-зимнему пронизывающим и стремился забраться под одежду. Я поежился. Мер-р-рзкая погодка.
Жизнь явно не удалась. Четырнадцатилетний и совсем взрослый парень, вот уже полгода по нескольку раз в неделю занимающийся спортом с солдатами в местной армейской части, позволяет командовать собой какому-то недоумку, жлобу-второгоднику с желтыми зубами и дурными манерами. Пишет для него домашние работы, получает от него затрещины… И главное — ничего не может придумать. Открыто идти на драку глупо, тот ему руку переломит и не заметит, объединиться с друзьями тоже не получится по двум простым причинам: Тёму боится почти весь класс, за исключением, пожалуй, столь же больших и тупых его приятелей. Ну и вторая причина — нет у меня настоящих друзей. Да чего там настоящих, вообще нет. Эльдар не считается, разве может друг такие подлянки подкидывать?