Ен пошевелил затекшими ногами и осторожно поднялся. Бросив последний взгляд на своих невольных спутников, он вышел, пригнувшись под низкой притолокой.
Один из охранников молча подал знак следовать за ними. Ена провели по коридору в одну из соседних импровизированных камер и усадили за грубый стол, покрытый дырявой клеенкой. С другой стороны стола был предусмотрительно пододвинут высокий деревянный стул, из чего Ен заключил, что его позвали сюда для какой-то беседы, причем неведомый собеседник не хотел, чтобы ее слышали остальные заложники. Поняв это, Ен устроился поудобнее и стал ждать, поминутно поглядывая на охранников, занявших свои места у дверей и не сводивших с него настороженного взгляда.
Наконец дверь вновь распахнулась и в комнату вошел, степенно покряхтывая и опираясь на суковатую палку, тот самый седой старик, на которого Ен обратил внимание еще во время неудавшейся репетиции. Войдя, он что-то сказал охранникам на своем языке. По интонации их ответа Ен понял, что они решительно возражают против слов аксакала. Старик повторил то же самое, насупив седые брови и воинственно замахнувшись палкой. Наконец после небольшой, но жаркой перепалки боевики сдались и вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь. Ен с интересом ждал, что же теперь произойдет, готовый к любой неожиданности. Однако того, что последовало дальше, он не ожидал. Подойдя к двери, старец проверил, не слышно ли их с той стороны, затем тщательно осмотрел стол и стены, пытаясь обнаружить подслушивающие устройства. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, он присел на приготовленный для него стул и негромко сказал:
— Ну здравствуй, Евгений Антонов.
ГЛАВА 14
В этот момент Ену потребовалось все его самообладание, помноженное на четыре года обучения у генерала Гриценко, для того, чтобы не подпрыгнуть на стуле до потолка или не усомниться в том, что его уши правильно расслышали обращение аксакала. Ведь никто на всем юге России не знал и не мог знать его настоящей фамилии. Иногда он ловил себя на том, что даже сам начал подзабывать ее, все более приспосабливаясь к кодовой кличке «Ен». Разумеется, в его офицерском удостоверении, тщательно осмотренном специалистами Дениева, значилась совершенно другая фамилия. Мало того, даже немногочисленные люди из руководства УВД, с которыми он мельком виделся в Ставрополе, не имели ни малейшего представления о том, кем же он является на самом деле. И вот теперь, в самом центре Чечни, где он никогда до этого не бывал, в самый разгар проводимой операции какой-то местный старикан, судя по всему, никогда не покидавший родных гор, ни с того ни с сего называет его по имени-фамилии, словно старого закадычного друга! Нет, этого не может быть! Потому что… Да просто потому, что не может быть!
Вероятно, все эти мысли достаточно явно отражались на лице Ена, так что старец с видимым весельем наблюдал за его реакцией и маленькие, выцветшие от возраста и горного ветра глазки просто лучились от неслышного смеха.
Наконец Ен с трудом выдавил из себя:
— Простите, но откуда вы меня знаете?
Он понимал, что отпираться не имеет смысла, и готовился к самому худшему. Однако старик, по-видимому, не собирался причинять ему вреда. Напротив, он пребывал в благодушнейшем настроении.
— Эх, что за молодежь нынче пошла! — усмехнулся он в белоснежную бороду. — Разве тебя не учили в детстве, что нехорошо отвечать вопросом на вопрос, особенно разговаривая со старшими? И при этом вы еще утверждаете, что наш народ менее культурный, чем ваш! К тому же я-то тебя знаю, а вот ты, Евгений Антонов, так и не догадался поздороваться, прежде чем задавать свои вопросы.
— Из-звините, — промямлил вконец растерявшийся Ен. — Так как же вас зовут?
— То-то же, — одобрительно усмехнулся чеченец. — А зовут меня Инал Магомедов, но ты можешь называть меня просто дядя Инал.
Старик говорил по-русски плавно и почти без акцента, голос его был спокойным и добрым, так что Ен неожиданно почувствовал к нему почти абсолютное доверие. Впрочем, что же еще ему оставалось в этой ситуации…
— Хорошо, дядя Инал, — наконец сказал он.
Губы старика раздвинулись в улыбке, обнажив крепкие десны без единого зуба.
— Вот мы и познакомились, Евгений. А теперь, если хочешь, можешь задавать мне свои вопросы. Времени у нас еще достаточно.