Я поднялся на третий этаж. За дверью, ведущей в «комнату для проб № 1», используемую Михалычем для своих нужд, благо там кровать была, ничего не было слышно. А вот из-под соседней двери пробивалась тонкая полоска света и был слышен равномерный храп. Я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в нее. Храпел Михалыч. Он полулежал в неуклюжей позе, сидя на стуле и уткнувшись лицом в стол. Рядом с ним на столе стояла пустая бутылка «Абсолюта», несколько пол-литровых банок пива и банка майонеза, из которой торчала сосиска. Открытая пачка сосисок возлежала рядом. Никаких признаков наличия в комнате или где-нибудь поблизости девушки не было.
Ах ты, алкоголик задрипанный, где же твоя хваленая «Наташа, с которой ты будешь сегодня проводить время, так что вам не надо мешать»? Ведь завтра опять будешь хвастаться, что отымел «новую телку с такой фигурой, что хоть стой, хоть ложись»! Как задницей чувствовал, все в этом человеке лживо…
Я осторожно взял Михалыча за плечи и спокойно откинул на спинку стула. Потом резко левой рукой зажал ему рот, а правой сдавил горло. Он проснулся, еще не осознавая, что происходит, задергал лапками, но вместо воплей из-под моей руки послышалось лишь сла-а-абое мычание. Если бы в соседней комнате действительно спала девушка, она бы даже не проснулась. Я крепко держал Михалыча, помогая себе ногами, а этот кретин лишь способствовал мне своим нелепыми движениями, которые истощали его силы.
Дергая телом, как кастрированный кот в первую небрачную ночь, пленник царапал ногтями мои руки, одетые в перчатки, и тщетно пытался оторвать их от своего горла. Но вскоре он совсем перестал сопротивляться и затих. Подержав для верности еще секунд пять, я отпустил его горло и начал доставать веревку. Михалыч почти беззвучно сполз на пол, как расплылась бы по табуретке и ковру больших размеров коровья лепешка.
— Не вздумай умереть! Ты, кретин! — буркнул я. — А то и вправду зашибу ненароком, в порядке добровольной помощи страдающим от рук неизвестных насильников.
Я нажал на желудок потерявшего сознание Михалыча, отпустил. И так несколько раз, пока тот не задышал носом.
Отлично! Пока все шло хорошо. Веревку пришлось использовать, чтобы связать ему большие пальцы ног, а за спиной — пальцы рук. Так меня научил один дембель — хорошее средство, чтобы сдержать пыл разгоряченных «духов». Поскольку я не особо доверял своей веревке, в придачу связал щиколотки и кисти Михалыча его собственными шнурками и галстуком. Должна же хоть для какого-то дела сгодиться эта тряпка, она всегда смотрелась на фоне дебилообразной физиономии Павла Михайловича чем-то абсолютно абсурдным, как пластинка группы «Bzdos verheiratet» в руках у гориллы.
Наскоро раздев Михалыча, я засунул всю его одежду в журнальный столик, чтобы в случае чего он не сразу ее нашел. Из пустой пивной банки и нескольких обрывков штор я сделал весьма удачный кляп, который, собственно говоря, заткнул в рот бесчувственному, но вроде бы живому телу. В тупых комедиях был один прием. Как заставить очнуться человека, если под рукой нет нашатыря или нюхательной соли? Верно, я банально ткнул в нос Михалычу его же собственными носками. Физиономия скривилась, зубы резко сжали кляп, а изнутри головы послышалось какое-то мычание. Медленно-медленно глаза открылись и тут же опять зажмурились.
— Ну, ты, давай пробуждайся, у меня дел по гланды, мне ждать некогда.
Михалыч открыл глаза и тупо уставился на меня. На его лице пока ничего, кроме удивления, прочитать было невозможно. Казалось, он с трудом меня узнал и теперь не может понять, чего это я от него хочу и почему тело отказывается ему подчиняться. Наконец пустая башка этого остолопа, вероятно, поняла, что я тут не просто так, а имею к нему какое-то дело, и Михалыч спешно попытался вырваться. Что-что, а узлы я умею вязать хорошие, даже из неудобных материалов. Освободиться пленнику не удалось. Я слегка ударил Михалыча по щеке, просто так, чтобы к нему пришло осознание трогательной, но неизбежной реальности, после чего как можно более спокойным голосом спросил: «Где сейф?» Лицо его выразило искреннее удивление. Похоже, он действительно не до конца понял вопрос.
— На втором этаже в твоем офисе есть сейф. Ключи от него я нашел в твоем кармане. Теперь расскажи, где он находится…
Через пару секунд Михалыч что-то забубнил. Я вытащил кляп.
— Ен, ты что, какой сейф? А зачем я тогда тебя на работу принимал? Развяжи меня!
— Зачем ты меня принимал на работу, я знаю, но также знаю, что у тебя есть сейф. Мне Владислав рассказал. Итак, где сейф?
— Владислав? А ну-ка развяжи меня, я позвоню ему, спрошу.