— Добро пожаловать на этот свет, — сказал он. — Я генерал Гриценко…
Конец записи 264755-Е
ГЛАВА 20
Через полчаса генерал с дядей Витей встречали Ена и его невольных спутников. Гриценко казалось, что он помолодел лет на двадцать, и даже нудное ворчание пресс-секретаря о том, что он будет жаловаться на неэффективность антитеррористических сил, по милос-ти которых он сперва едва не погиб от рук боевиков, а затем чуть ли не полдня разыгрывал из себя бегуна на длинные дистанции, не могла вывести его из равновесия. Впрочем, вид у Хрущева при этом был довольно неубедительным — лысина в пятнах засохшей грязи, продранный на правом локте пиджак. Поэтому на его замечание о том, чтобы с ним держались подобающим образом, поскольку пресс-секретарь — лицо губернатора области, Ен только расхохотался, заметив, что не завидует он человеку, доведшему свое лицо до такого состояния. Однако времени на дальнейшие препирательства у них не было. Генерал и Ен торопливо попрощались с бывшими заложниками, усадили их в генеральский джип и приказали старлею довезти этот высокопоставленный груз до Ставрополя в целости и сохранности и не слишком кантовать по дороге. Покончив с этой проблемой, они поудобнее расположились в передвижном центре и, вежливо попросив шофера Юру погулять на свежем предзакатном воздухе, принялись обсуждать свои дальнейшие действия. Теперь перед ними стояла сложная и срочная задача — любой ценой предотвратить попадание ядерного устройства в руки Дениева. Еще до прибытия Ена, услышав от дяди Вити новости об атомном грузе, генерал незамедлительно связался с УВД области, приказав им немедленно перекрыть дороги, ведущие в Чечню. Впрочем, он прекрасно понимал, что эти меры могут только ненадолго задержать профессионалов высокого класса, каковыми, несомненно, являются их противники. Затем он позвонил в Москву и запросил информацию о налете на засекреченный институт, и вот теперь они втроем сидели в уютном автомобильном салоне, глядя на мерцание экрана над пультом, вмонтированным вместо одного из задних сидений, и лихорадочно размышляли, что им делать дальше и что же может их вывести на след похитителей прибора. Наконец Ен, долгое время напряженно молчавший, спросил Гриценко:
— Леонид Юрьевич, в разговоре Дениев с Полковником упоминали о каких-то системах связи, позаимствованных у некоего генерала, занимающегося в собственном институте научными разработками…
— Ты думаешь, что это наши Крипто-7? Нет, не может быть. На них же еще даже запросов не оформляли, так что изготовили их всего м-м… не более восьми штук.
— Восемь штук? Одна — здесь, вторая — у вас, три — в системе связи Института. А где же остальные?
— Как это где? Три демонстрационных экземпляра мы обязаны приложить к отчету о проделанной работе, так что сейчас они наверняка в каком-нибудь из архивов Лубянки. Таков порядок, ты же знаешь.
— И все-таки, если Полковник действительно раздобыл две из них?
Генерал задумался.
— Маловероятно, но в таком случае, боюсь, перехватить их разговоры невозможно даже теоретически — по нашим расчетам, на расшифровку динамического кода при современных вычислительных средствах должна уйти не одна тысяча лет, а если учесть, что код этот каждые двадцать секунд изменяется и заново синхронизируется.
— Да уж, это точно, — вздохнул дядя Витя. — Работали мы над этой штучкой на совесть, поэтому в таком случае дело безнадежное. Точнее, почти безнадежное.
— Что значит «почти»? — хором спросили Ен и генерал.
Дядя Витя, не обращая внимания на их нетерпение, спокойно поскреб небритый подбородок, зычно зевнул и только затем ответил:
— Видите ли, расшифровать передачи мы, конечно, не сможем. Однако я знаю диапазон частот, на котором работают наши радиостанции. Прослушать разговоры нам не удастся, но я могу попытаться запеленговать источник волн, то есть саму машину с террористами и бомбой. Надеюсь, это вам пригодится?
— Еще бы! — воскликнул Ен, однако генерал при этих словах весь побагровел от злости и заявил:
— Почему мне никто не докладывал о таком существенном недостатке разработанной системы? Что за чертовщина! Когда все закончится, я с разработчиков семь шкур спущу, да и тебя, Николаич, не забуду! Кто мне эту игрушку месяц тестировал?
— Не сердитесь, Леонид Юрьевич, — успокоил его Ен. — Надо радоваться, что наши конструкторы теперь помогают нам даже собственными ошибками. И что бы мы делали, если б эта разработка оказалась совершенно безупречной?