========== (16) ==========
(16)
Весь день перед полнолунием я провела как в тумане, пропустила и завтрак, и обед – кусок просто не лез в горло, – а на ужине ограничилась стаканом клюквенного морса и кусочком манника. Кондитерские умения Лара выглядели слишком аппетитно, чтобы устоять. Да и обеспокоенные переглядывания всех собравшихся за столом – не было только Азора и Таши – буквально вынудили запихнуть в себя хоть что-то.
Весташи не было с раннего утра, и поначалу я пыталась заговорить нервозность с помощью Улы, но больше лучины болтовни о новой столичной моде на воротники-стойки и кружева с жемчугом не выдержала. Потом решила, что лучше посидеть одной – и заперлась в комнате, перебирая и расчёсывая волосы, медитируя… напряжение дало знать о себе тошнотой и противным привкусом во рту.
Спасла положение Ио. Вместе с ней дошли до портного, где старушка намеревалась заказать несколько комплектов одежды. С меня сняли мерки, выдали петушка на палочке и усадили в угол, пока женщина договаривалась с подмастерьем о тканях и хитростях фасонов. Я понимала, что лучше не возмущаться и не отсвечивать – если Ио решила что-то сделать, на пути у неё лучше не стоять, за неделю выучила это правило назубок. Спорить с наставницей осмеливался один только Чайка, вот только сразу замолкал, получая по клюву. Даже Таши усмирял ехидство и градус шуток.
Остаток вечера я провела с Бриком – разучивала разминку, которую после пробуждения делал каждый в Шёпоте. Наверное, предчувствовала, что рано или поздно придётся заняться и этим. Растяжка, приседания, плавные переходы из одной стойки в другую… упражнения отогнали тошноту на какое-то время.
А когда скрипнула входная дверь… Нет, сердце не ухнуло в пятки, земля не ушла из-под ног. Больше было похоже на свалившийся с плеч камень. Почему-то почувствовала облегчение, когда увидела радостно препирающегося с Санри мэтра – Таши непредусмотрительно отряхнул снег с плаща на только что вычищенные Чайкой сапоги, что и послужило причиной спора. Может, на меня так повлиял вчерашний разговор, потому что, не увидев печали во взгляде Весташи, я ощутила себя увереннее. Если он не выглядит пришибленным, то чего мне бояться? Да и будь что-то страшное впереди, мне бы точно сказали!
– Надень ту шёлковую рубаху и заплети волосы в косу. Буду ждать на чердаке, – шепнул Таши на ухо, как только Санри ушёл из прихожей, и скрылся на кухне.
Я зачем-то кивнула ему вслед, дёрнула плечом и отправилась переодеваться.
Погружённая в полумрак комната выглядела таинственно. Огоньки свечей бросали блики на многочисленную коллекцию чайников, но света от этого больше не становилось. Низкий стол был передвинут в центр, на нём лежали швейные ножницы, серебряные поменьше, бронзовая миска с водой, несколько бархатных мешочков и шкатулка из красного дуба. В воздухе разливался немного удушающий запах пряностей и отдельно – самый яркий – корицы. Голова закружилась, в ушах зашумела кровь, и если бы не вовремя подоспевший Весташи, я бы свалилась на пол. Возник мэтр словно бы из сгустившегося в углу сумрака.
– Всё будет хорошо, – ободряюще улыбнулся он и сжал мою ладонь.
Вопреки ожиданиям, страшно не было. Наверное, потому что понимала – ничего ужасного не будет. Не убьют же меня, в самом деле? А даже если и так, как можно помешать? Никак. Оставалось только смиренно надеяться, что доверилась я нужному человеку.
– Будешь рахат-лукум? – Таши протянул филигранную шкатулку с заморскими сладостями, и я, недолго думая, с благодарной улыбкой приняла её.
– Спасибо.
В чём суть ритуала, Весташи пояснил коротко. Из-за проклятия я была связана с другим человеком, и частичка его души затесалась в моей. Поменявший цвет глаз и всплывающие воспоминания служили сигналами – хозяин затесавшегося осколка являлся сильным магом, и если промедлить, чужая личность затмит мою собственную. Мне казалось, что происходило это не из-за проклятия, а потому что Кирино побывал в моей голове, пытаясь утихомирить панику, которая тогда бушевала. Но спорить с Таши не было смысла – мэтру видней.
С любимой и нежно лелеемой косой пришлось распрощаться – и мне, и Таши. Он сплёл отрезанное в одно целое, перемешав мои чёрные волосы и свои пшеничные. Даже не знаю, кто с большей тоской глядел на свёрнутый в кольцо получившийся жгут – оба заботились о приличном виде и длине. Я так вообще при любом удобном случае аккуратно разбирала пряди. И выпросила у Улы специальное масло… Но ведь отрастут ещё? Странно, но грусти не чувствовала совсем.
Перед столиком сидела на коленях – скрестить ноги не позволял узкий подол рубахи, поэтому приходилось терпеть покалывание и внезапные судороги, стискивающие ступни раскалёнными щипцами. Скрашивал незавидное положение рахат-лукум, который я таскала из шкатулки, пока Весташи готовился к ритуалу.
– Потом подровняю, – хмыкнул он, недовольно оглядев мою шевелюру.
Я показала язык в ответ. Ему тоже помощь не помешала бы, вон какой край скошенный… а локоны, оказалось, вились у него будь здоров. На длинных волосах и незаметно было, волнистые и волнистые.
При виде мэтра с укоротившимися волосами затылок больно кольнуло – словно пытаясь намекнуть, что я упускаю важное. Тёмные тёплые глаза… цвета гречишного меда… монетка, летящая в воздух… обсидиановый кинжал…
– Попытайся сосредоточиться на моём голосе.
Весташи достал из дубовой шкатулки костяную иглу, и за происходящим дальше я стала наблюдать как-то отстранённо. Трудно было даже моргнуть, не то что пальцем пошевелить. Оставалось только смотреть, как Таши взял мою руку, как кольнул палец – боли я не почувствовала, – как из ранки потянулась мерцающая алая нить вместо крови. Тихий шёпот вдруг превратился в змеиное шипение, разобрать слова не получалось, но голос… голос был повсюду. Померещились тяжёлые руки на плечах и голос Кирино:
– Помоги мне, и я помогу тебе.
Переплетённые волосы легли на дно бронзовой миски. На миг увидела – серый дорожный камзол, кучерявые каштановые волосы. Чёрные – чернее самой безлунной ночи – глаза с насмешливым прищуром…
– Моё имя Грассэ, – улыбается колдун.
Я ему не верю. Только в сказках приходит добрый волшебник, готовый спасти за просто так…
Вдох вышел рваный. Я закашлялась, когда в нос с новой силой ударили запахи. Корица, казалось, въелась в гортань и драла всё внутри при каждом последующем вдохе. Боль в затылке усилилась, запульсировала, словно её пытались вытянуть из меня вместе с мерцающей нитью. Зацепиться за промелькнувший осколок не удалось – кто был передо мной? Мужчина, женщина? Человек ли вообще? Что он говорил?
Таши потянул дальше.
В этих горах искать нечего, понимаю я. И колдун знал это с самого начала! Но мне не говорил… почему бы это? Ему было в радость выкинуть месяц своего драгоценного времени под хвост ачйжи? Он хотел что-то мне доказать? Нравилось наблюдать за тем, как мальчишка-калека цепляется за край скалистого обрыва, с трудом перебирает ногами?
– Зато ты увидел ороши, – хитро подмигнул он. – И понял, что хочешь жить…
– Дыши! – сквозь шипение различила я приказ Весташи.
Перед глазами вспыхнул яркий свет. Я попыталась заслониться от него рукой, но рук у меня не было… нет, вот же они… вот же…
В тело вонзается боль Перерождения – она прокатывается под кожей волной жара, выворачивает наизнанку суставы, тянет жилы. Она будет со мной всегда, но – ненавязчиво, скрытая за стеной.
Я поджимаю губы и в последний раз смотрю на отражение. Худой перекошенный мальчишка – одно плечо выше другого, рубаха топорщится из-за горба, губы кривятся в лягушачьей усмешке. Тонкая бледная кожа с сетью вен. Руки не руки – тоненькие веточки.
Жизнь держится в этом теле только чудом. Чудом, что сотворил для меня побратим.
А нить всё продолжала тянуться, тащила за собой неуловимые образы – мелькнёт что-то, и не вспомнишь. Из меня вытаскивали душу, вот воспоминания и всплыли, покачивались на поверхности… верно?..
– Дыши, – спокойнее попросил Таши, и я подчинилась.