Конечно же, я не удержалась и спросила, как так вышло, что оставленная на попечение дочь ученика стала женой, ведь именно в таком качестве изначально в его доме была Ирнэ. Среди магов разница в возрасте при браке не считалась чем-то зазорным, потому что Владеющие жили куда дольше простых смертных, и всё же здесь она бросалась в глаза – от Таши вызнала, что Яраю уже больше века, а сестре, если судить по генеалогическому древу, всего-то двадцать пять.
– Все Ашэ саму Хеффу смогут уболтать, это у вас в крови, – только и ответил Ярай, старательно пряча счастливую улыбку. Уже одна тень её на лице вызывала недоумение, потому что обычно магистр лишь усмехался или кривил губы, а тут, видимо, упоминание Ирнэ заставило лёд треснуть.
Преподавателем танцев стал Санри, причём учил он до того удивительно и увлекательно, что одним только менуэтом уроки не ограничились – кадриль, аллеманда, чакона, вольта, павана… названий было слишком много, но скоро я могла если не танцевать в совершенстве, так хотя бы шаги не путала и не мешала верно себя вести. Чайка заверял, что на первом балу мне было простительно совершать ошибки, а вот дальше одними его уроками обходиться не получится при всём желании – к иным балам готовились за полгода, собираясь специально и разучивая рисунок всех танцев.
– Просто представь! Весь зал танцует синхронно, все движения точны и выверены, никаких ошибок и отступлений, все повороты и жесты идентичны…
– Скука! – встрял развалившийся на диване Брик. – Тоска ведь зелёная. Нет, чтобы по-простому, по-нашему – прижал к себе девицу и скачешь. Покрутил, похлопал в ладоши – и всё, она уже твоя. Нет ведь, надо аки цапли по болоту выхаживать! За талию не хватай, ниже руку не опускай!.. Тьфу!
– Вот поэтому в дом Корушта отправили тогда меня, а не тебя, – фыркнул Чайка.
– Я разве ж жалуюсь? – оскалился рыжебородый. – С подвесками теми ведь не меня в итоге чуть не поймали!
Таши перестал объявляться, разве что время от времени вместе с письмами Яраю он передавал мне короткие записки, которые я, отчего-то безумно скучавшая по мэтру, складывала в отдельную шкатулку. А ещё не снимала кулон с опалом на длинной цепочке и кольцо, которые подарил Весташи, тогда как сделанные отцом артефакты не покидали теперь туалетный столик.
Кулон, к тому же, Ярай зачаровал таким образом, чтобы не имевший возможности покидать дом или хозяина Шуген мог ходить и со мной. Наличие рядом защитника успокаивало неимоверно, да и сам фамильяр соскучился по прогулкам за пределами дома – с затворником-магом у него редко выпадал шанс пройтись по той же набережной. Пользуясь случаем, я договорилась, что стану выгуливать усатую морду в обмен на рассказы об отце. Впрочем, делились со мной только какими-то пространными объяснениями, из которых вывод можно было сделать только один: отец не снимал маску, не выходил из какой-то роли даже перед Шугеном. У духов, конечно, есть преимущество над людьми, в том плане, что видели они куда больше доступного человеческому – пусть даже магическому – глазу.
Чужим сердцем оказалось не самое настоящее сердце, а артефакт – тот самый медальон с гранатом в серебристом плетении. А потом я вспомнила про Квиля и слова о том, что ньэннцы носят смерть в сердце. Значит, отец никак не мог умереть тогда – он ведь использовал артефакт и какое-то заклинание! Правда, сильно легче от этого осознания не становилось, потому что если бы не Таши, я так и осталась в нигде, отправленная туда до поры до времени отцом. Ну да, когда нужно что-то сохранить, проще всего это спрятать… но не живого же человека!
А ещё меня очень заинтересовала праматерь, которую как-то упоминал Шуген. В доме были и другие фамильяры, выполнявшие мелкие поручения самого магистра или служившие на подхвате у Шугена, но ни один из них разговорчивостью не отличался. Никаких проявлений характера у них также не наблюдалось, и потому такая общительность Шугена удивляла.
– Праматерь богов? Это одна из теорий, – ответил Ярай, когда я спросила его. – Боги же не могли взяться из ниоткуда, кто-то и до них мог существовать, верно?
– Но Шуген сказал, что она и была богами.
– Шуген много что может говорить, – покачал головой магистр. – Он – дух, всего лишь сознание древнего колдуна. Не стоит все его слова принимать на веру, потому что никогда не сможешь узнать наверняка, сколько в них правды. И есть ли она там вообще.
***
Кучер остановил ландо у причала, где стоял готовящийся к отплытию паром, чьи паруса с гербами Коссэ розовели в закатных лучах. Ярай спустился первым и подал руку, а я, замешкавшись и засмотревшись на стражу в парадном обмундировании, не сразу заметила его жест. Ко всему прочему, вокруг уже толпились люди – нарядные, в ярких одеждах, на их фоне моя мышиная накидка смотрелась как-то бедно и несуразно, однако сразу выпячивать платье как-то не хотелось, – и вся сосредоточенность на предстоящем событии мигом улетучилась.
– Давай повторим ещё раз, – кашлянул, привлекая к себе внимание, магистр.
Видеть его в роскошном кобальтовом камзоле было слишком непривычно, а уж с аккуратной бородкой и усами, которые маг ещё месяц назад решил отпустить специально к выходу в свет, и подавно. Кажется, я начинала понимать, что в этом мужчине нашла сестра. Длинные волосы с нотками благородной седины, немного лисьи черты лица, осанка, жесты и – словно шоколадная глазурь на торте – манеры. В такие моменты ни капли не жалела, что тратила время на нудный этикет, потому что соответствовать окружению, не опасаясь оказаться глупее или как-то опростоволоситься, стоило многого. А уж когда понимала, как вся эта выдержка выглядела со стороны!..
– Я не отхожу от вас, держу под руку или стою чуть позади, – спустившись на землю и взяв Ярая под руку, тихо заговорила я. – На приёме у короля первой не говорю, представляюсь сама, вместе с реверансом сообщаю о том, какая честь для меня быть здесь. Во время бала также первой не заговариваю, представить меня должны вы, одна, без сопровождения вас или другого мужчины, нигде не хожу…
Прежде чем продолжить, вопросительно посмотрела на магистра и поправила завитой локон. С причёской вообще пришлось повозиться, и если бы Ула не предложила воспользоваться мантильей – подходящего гребня к ней, к сожалению, мы так и не нашли, крепить пришлось на обычные заколки, – пришлось бы стыдливо краснеть при каждом внимательном взгляде на мои слишком уж короткие для юной сеньориты волосы. Тёмно-синее шёлковое кружево чудесно подошло в тон и платья, и камзола Ярая, и вместе с тем прикрывало едва достающие до плеч волосы. А уж когда отыскались сделанные из того же материала и с тем же рисунком длинные перчатки, радости не было предела.
Ярай сделал короткий жест рукой, мол, пока хватит, и я послушно умолкла. Спросили меня, видимо, только затем, чтобы вернуть былую концентрацию, потому что всерьёз повторять всё в подробностях, когда на пирсе находилось не меньше сотни готовых вкушать всевозможные сплетни ушей, было бы, по меньшей мере, глупостью. Пойдёт ещё слух, что младшая дочь Ашэ в панике, словно школяр перед экзаменом, пытается вызубрить простые правила, и проблем не оберёшься!
Прибыли мы вовремя – паром был почти готов к отплытию, и на него как раз стали пускать людей. Ярай специально рассчитал время так, чтобы не опоздать, но при этом не возникала необходимость расшаркиваться с кем-либо и поддерживать из вежливости беседы. Маг не любил подобные мероприятия и выбирался из дома только на те, которые нельзя было не посещать – вроде королевских приёмов или балов по случаю свадеб кого-то из родни. В шутку он рассказал, как за очередную заслугу перед королём тот спросил его, что хотелось бы в награду, и магистр ляпнул: чтобы не дёргали лишний раз со всей этой светской жизнью. Король Росэр отнёсся к просьбе со всей серьёзностью – приглашения продолжали приходить, но теперь у Ярая была заверенная королевской печатью грамота, позволяющая ему отказываться от них. Причём от всех – как и от обычных раутов, балов, обедов, так и королевских.