… От услышанных новостей у соседей кружились головы и горели глаза, о таком они не смели и мечтать. А на Анну смотрели, словно на богиню. Васильев хотел испытать реальность и эффект своей идеи на первопроходцах, обещал прислать на отдых несколько знакомых, чтоб узнать их мнение. Поэтому, пока решили выбрать домик покрепче, прибрать, подновить насколько возможно и заселить туда пробную группу…
… Васятка крутился, как волчок, столько дел навалилось. Анна предложила позвать кого-нибудь на подмогу, но сосед только замахал руками, всё хотелось сделать самому, да и денег лишних не было, а работникам наёмным надо было немало заплатить. Наш колхозник, вообще, последнее время здорово изменился, подтянулся весь, слегка схуднул, шутка ли, то траву косит, то сено ворошит, то столярничает. Женщины помогают, конечно, с сеном управляться, но мужскую работу, кто за него сделает? Опять же, двор нужно ремонтировать, утеплять, Зорька там зимовать будет. Мужичок, который чуть было совсем не опустился, вдруг, почувствовал свою значимость и важность. Много ли надо простому человеку, чтобы воспрянуть духом? Всего лишь почувствовать, что он ещё кому-то нужен. Да и Маруся похорошела, стала приличней одеваться, а то гости зачастили, неловко неприбранной ходить, волосы отрастила подлиннее и теперь собирает их в хвостик на затылке. Анна предложила покрасить, чтобы седины не было, нет, запротестовала, пусть будет естественно. Вообще, появление Анны и всего, что она с собой принесла, оказало на аборигенов положительное влияние, они будто очнулись от спячки, стали энергичными, глаза горят, смеются, будто даже помолодели…
А Анна вела двойную жизнь: одну днём, обыденную, другую – по ночам, необыкновенную. Странное дело, герой снов до сих пор оставался без лица, вернее, Анна не могла вспомнить его утром, но почему-то она была уверена, что он очень хорош собой! А какой он был сильный, какой ласковый и нежный. Их отношения развивались, что было тем более удивительно, это же сон! Они становились всё ближе и ближе друг к другу, теперь уж не обходились одними поцелуями их романтические свидания при луне. Анна по-прежнему была впечатлена чуткостью и нежностью своего таинственного любовника. Она явно была в него влюблена. И, судя по его отношению, он тоже был к девушке вовсе неравнодушен. Ну почему нельзя такого человека в жизни встретить? Почему счастливой можно быть лишь во сне?..
… Домовой больше не мешал, Анна про него уже и подзабыла, правда, в дверь всегда аккуратно стучала, поднимаясь на чердак, да иногда оставляла гостинчик на столе, скорее уж по привычке…
Глава 12.
… В один из погожих дней селяне занялись гостевым домиком. Женщины выносили ненужный хлам, мыли окна и полы, а Василий занимался крыльцом. Как раз Глафира решила в гости наведаться, она теперь заглядывала в деревню, в основном, к Анне, приходила, как бы невзначай, а сама, то совет даст какой, то просто выслушает, а бывало, о себе рассказывала. Девушку она теперь не пугала вовсе, а слушать её было интересно. Правда, Василий и Маруся всё же недолюбливали таинственную старуху.
- Что же это ты удумал работать нынче? Или не знаешь, что за день сегодня? - начала она выговаривать Васятке, как только увидела его с молотком в руках на крыльце.
- Понедельник, самый рабочий день! – пробубнил он себе под нос, сжимая губами гвоздь. Но Глафира всё услышала и разобрала:
- Духов день сегодня, работать нельзя!
Женщины, услыхав Глафирин голос, вышли на крыльцо и замерли в растерянности:
- Так вроде, на земле только нельзя, а так-то ничего? – попробовала возразить Маруся.
- Слушайте вы её больше, надо дело делать, сложа руки, некогда сидеть, - в сердцах топнул ногой Васятка и в тот же миг провалился в крыльцо, проломив гнилые доски. Взвыл от боли, употребил кучу слов, многие из которых Анне были доселе неизвестны. Все подбежали и, держа под руки, стали вытаскивать, уговаривая незадачливого работника потерпеть. Нога, ясное дело, ободранная, в крови вся и занозах, штанину порвал, а сапог, вообще в дыре остался. Тут же, на крыльце стали осматривать ногу, Васятка стонал, как раненый вепрь и матерился, злобно косясь на Глафиру:
- Это, ты накаркала, старая карга!
- Вот ещё, очень ты мне нужен, сам дурак, - незлобиво усмехнулась бабка. А Маруся бегала и квохтала вокруг мужа, как курица, боялась, что перелом. Глафира её отодвинула:
- Ну-ка, наседка, не мешай! – приказала беспрекословно. - Нет тут перелома, рассадил сильно, но кость цела, - изрекла уверенно, повертев Васяткиной ногой во все стороны, - обработать надо, да забинтовать. Говорила тебе, дуралею старому, не надо сегодня работать, так нет же! Вот сиди теперь, сложа руки!