- Почему, она же цела?
- Молоко, боюсь, пропадёт от стресса!..
- Ну, погоди, не волнуйся, что-нибудь придумаем. Меня Глафира научила кое-чему напоследок. Может, заговор, какой найдётся на этот случай, я поищу…
- Правда? - Маруся с удивлением глянула на девушку, - ты уж, найди, Анютка, на тебя вся надежда!
Анна пошла к себе, начисто позабыв про мерзкого Геннадия Ивановича. По пути ещё зашла посмотреть, как Кузьма помогает разрушителям собраться восвояси, они уже укладывали свои пожитки в багажник автомобиля, на котором приехали. Мужчина заставил поганцев убрать все следы пребывания и увезти с собой произведённый за пять дней мусор и бутылки. Напоследок, они осыпали Кузьму и всех остальных проклятиями и обещали вернуться…
Наконец, Анна дошла до дому, а в избе погром, вернее обыск прошёл! Всё добро, завещанное Анне Глафирой, хранилось в большом кованом сундуке и ждало своего часа, вернее, нового дома, чтобы занять в нём надлежащее место. А сейчас этот самый сундук был распахнут и в нём много, чего не хватало!
- Искусствовед! – сразу догадалась Анна, - больше некому!
Глянула в сундук, ну, так и есть: пропало несколько икон, те, что поценнее выбрал, гад! И книгу жизни тоже украл! Он, ведь, даже не знает, что это такое! Продаст, как старину, и всё!
- Ну, бабуся, помогай! - обратилась Анна вслух, надеясь, что Глафира её услышит с того света.
Достала из этого же сундука толстую тетрадь, что успела исписать под Глафирину диктовку, нашла нужный текст, потом отмотала с катушки длинную чёрную нить и принялась наматывать себе на указательный палец, а в это время читать нужный заговор. Проделав эту процедуру трижды, Анна, не шибко веря в свои способности, выложила на кухонном столе круги и восьмёрки этой нитью, а концы сомкнула. И оставила так лежать. А сама пошла прибирать следы разбоя, которые оставил искусствовед.
В это время пришёл Кузьма,
- Анюта! Что это у тебя за нитки тут по столу раскиданы?
- Не, трогай ничего! Пусть всё так и лежит! - успела крикнуть, пока он не прибрал.
- Ворожишь, не иначе?
- Немного, - стала она оправдываться, - пока мы с негодяями там воевали, у меня здесь главный негодяй обыск учинил.
- Украл, что-нибудь?
- Украл, конечно, и ни что-нибудь, а очень важные вещи, вот, хочу его воротить! Если Глафира правильно научила, весь путь, как по нитке пройдёт и вернётся…
- Ну, так снова убежит…
- Да, хоть сотню раз, пока возвращаться не надоест!
- Не стоит тебе, Анюта, такими делами заниматься, Глафиру никто не любил, и боялись, зачем тебе такая слава?
- И ты бояться будешь?
- Я?! – удивился Кузьма, - я никого не боюсь!
- Это для меня главное! А, уж чем мне заниматься, а чем нет, я сама разберусь, не маленькая…
Потом Анна, покопавшись ещё в своих конспектах, похоже, при нынешних событиях, частенько придётся в них заглядывать, пошла к Марусе, отчитывать козу. Застала их обоих в том же сарае, в тех же позах. Прочитала заговор на яблоках – Милка до них сама не своя, и дала козе. И, о чудо! Животина успокоилась тут же и принялась за своё лакомство! Потом, спокойно позволила Марусе себя подоить!
- Аннушка, милая моя! Какая же ты молодчина, что переняла всё у Глафиры! Что бы мы сейчас делали?!
- Если бы всё, Марусь, если бы! – теперь Анна сожалела, что долго отказывалась от Глафириных знаний, да и слушала-то её в пол уха, не верила, что может, всё это пригодиться. А вот, пригодилось!..
За этой кутерьмой не заметили, как стемнело. Селяне, наконец-то, обсудив все страсти, свалившиеся за последний день на их головы, угомонились и разбрелись по домам…
Глава 23.
Анна, уже в ночной сорочке, расчёсывала волосы, собираясь в постель, Мурка призывно распевала свою песню, созывая хозяев на сон, но Кузьма раздеваться не торопился:
- Анютка, пойду-ка я, пройдусь по деревне ещё разок, что-то душа не на месте, не задумали бы эти поганцы вернуться, да наделать нам тут дел!
- Может, не стоит? – Анна хотела отговорить, но понимала, больше идти некому, - давай хоть пару собак заведём, что ли, покрупнее, да посвирепее. Надо бы сразу было, так, боялась, отдыхающих напугать, да и не хулиганил раньше никто, Мурки – заступницы хватало…
- Собак, говоришь, ладно, подумаем, - сказал и ушёл в ночь…
Девушке не спалось, всё ждала, когда Кузьма из обхода вернётся и свет не гасила, а он всё не шёл и не шёл. Уж, вроде стала задрёмывать, но тут раздались торопливые шаги, не Кузьмы, и в дверь заколотили. Анна вскочила и, накинув халат, выскочила в сени. Там на четвереньках стоял один из погромщиков и, трясясь, и долбясь лбом в пол, умалял: