Назад ехали одухотворённые. Василий уж вовсю планировал, чего сделать надо. Корову поселить решено было у них. Маруся, хоть и жалела потраченных денег, но уже мечтала, что с молочком, творожком, и сметаной они теперь заживут припеваючи.
… Дома Анна прибралась, сняла с пялец ободранную работу и начала сначала. Навык пришёл, и получилось лучше ещё, чем накануне. Марусе тоже понравилось. Решила не рисковать, доделала небольшой половичок и с пялец сняла, свернула рулончиком-улиткой, чтобы Мурка не набедокурила…
… А в ночь опять то же самое: станок на боку, половик готовый в клочья, и кошка, как после битвы! Да что ж за дела-то такие?!
- Не Мурка это, я вчера ещё сомневалась, - утром уверенно заявила соседка, - домовой хулиганит, точно говорю!
- Домовой?! – у Анны по спине пробежал неприятный холодок, - у меня живёт домовой?! Откуда он взялся?
- Он и жил тут, до тебя. Старый дом, и без хозяина? А кто-добро-то стеречь будет?
- Я два месяца уже здесь, не было его.
- Почём ты знаешь? Не тревожила, вот и не показывался, а теперь видно, что-то не понравилось.
- А, что делать - то? Как избавиться от него?
- Как бы он от тебя не избавился. Пока только знаки даёт, не пугал ещё по- настоящему. Надо идти к Глафире, за реку, она поможет.
- К Глафире? Ты же сказала, что лучше подальше от неё держаться?
- В этом деле без неё никак. Возьми гостинец какой-нибудь и шуруй.
- Может, сходишь со мной? Я что-то опасаюсь одна.
- Что с тобой поделать, пойдём, - вздохнула Маруся…
- А, расскажи что-нибудь про эту Глафиру. А, Марусь? Что в ней такого ужасного? – теребила Анна. Тем временем, они перебирались на другой берег речки по бревну, которое служило мостом. Чтобы не соскользнуть, помогали шестами, упираясь ими в дно, речка уже достаточно обмелела, и можно было достать до дна.
- Я мало, что знаю, слухи всё, - пыхтя, отвечала соседка, но один случай мне Васятка рассказал, а он врать не будет, слушай:
Ещё, когда он пацанёнком был, перешли они с ребятами на тот берег и залезли к Глафире в палисадник, вишню воровать, хозяйки на тот момент не было. Всю ощипали, паразиты, а когда обратно возвращались, она навстречу им и попалась. Поздоровались с ней чин чином, а она в ответ доброго пути пожелала. И хочешь, верь, хочешь, нет, сколько они не шли, а всё к Глафириному дому дорога их приводила. Тут идти-то недалеко: речка, полянка, да овраг за ней, а там уж и изба её, так ведь они, как через овраг переберутся, а за ним следующий, а потом, ещё один, а после него – Глафира! Стоит и смеётся. Так и водила дурачков, пока не сообразили подойти да повиниться перед ней. После этого отпустила с миром, и дошли без приключений. Во как!
-Ого! Надеюсь, мы её не разозлим? А сколько же ей лет, если Василий маленьким был, а она уже взрослой?
- Так она тогда не старая была, а сейчас, может девяносто, а может и вся сотня. Кто ж её знает, не считали…
Глава 7.
… За разговорами дошли. Чем ближе, тем жутковатей становилось. Вот и дом Глафирин: ветхий домишка, крыша дранкой покрыта, кое-где вздыбилась уже - ни дать, ни взять избушка на курьих ножках! Как из сказки! Правда, при ближайшем рассмотрении – это скамейка оказалась жёлтая у стены, а не курьи ножки. Подошли, в дверь постучали - тишина, толкнули несильно, а она и открылась. Что делать? Переглянулись и пошли в дом с опаской…
… Хозяйки не было. В подслеповатое окошко с трудом пробивался свет. Всё тёмное, скамейка, стол, сундук под старым покрывалом, да печка, полный аскетизм. Маруся глянула в красный угол, икон нет! Потянула Анну назад к выходу, да опоздала, вошла хозяйка. Сгорбленная старушка в тёмном заплатанном одеянии, перевязанном старой шерстяной косынкой крест-накрест, в сером клетчатом платке, с крючковатым носом и плотно сомкнутыми тонкими губами. Вылитая Бабка Ёжка! Гостьи опешили.
- Почто, пришли? Кто такие? – проскрипела Глафира.
- Здравствуйте, бабушка, - выстучала зубами Анна, - мы соседки Ваши, из-за речки. Пришли помощи просить.
- Что же приключилось?
- Домовой расшалился, - отмерла Маруся.
- Ну, так, потревожили, вот и воспитывает вас, - усмехнулась старуха беззубым ртом, – Сами виноваты, самоуправствовать вздумали, надо уважать хозяина, а то жизни не даст.
Ладно, приду поговорить с ним, ждите к сумеркам, - снизошла старуха.
- Спасибо, - выдохнула Анна, - это Вам, гостинчик, пряники! – чуть не забыла от волнения.