А четвёртым пойдёт… Маментий оглядел новиков своего десятка и вдруг понял, что не всё так просто будет с этим походом к князю Изборскому в Коломну. Старший десятник Петрищев славится умением устраивать испытания при любом удобном случае, и в этот деле не упустит возможности. Значит что? Правильно, обязательно появится противник, всячески препятствующий новикам учебной дружины. И это может быть кто угодно, включая летающих железных птиц из сказочного, но в самом деле существующего Беловодья.
Вот несколько дней назад устроил… На обеденном привале во время учебного похода не выставили караульных, а десятники коварно не указали на упущение. И что получилось? А налетели татары откуда-то внезапно, котлы с варевом перевернули, которые с собой увели, да вдобавок телегу со съестным припасом угнали вместе с лошадью и возницей. Потом-то вернули, но три дня учебная полусотня старшего десятника Лукьяна Петрищева громко урчала подведёнными с голодухи брюхами, но продолжала выполнять поставленные задачи.
И сейчас чёртов Лука Мудищев способен подложить Маментию большую и жирную свинью. Стало быть, что нужно сделать? Правильно, нужно приложить разум, что всячески приветствуется и поощряется командованием.
– Господа новики! – невольно подражая старшему десятнику, Бартош заложил руки за спину и прошёлся перед строем. – Мы пока не считаемся полноценными воями, разве что половинкой справного воя, так что не будет нарушением приказа, если пойдём всем десятком.
– Правильно, – согласился хитрый Одоевский. – И у меня к тебе, господин временный десятник, есть одно предложение.
Чуть позже, устроившись своим десятком в стороне от остальных, это предложение и обсудили.
– Знаешь, Маментий, Митька вроде всё правильно говорит, но что-то мне не по нутру всё это вот такое, – Влад Басараб ещё плохо освоил русский язык, поэтому проговаривает слова медленно, стараясь произносить их правильно. – Нет, против переодевания я ничего не имею, но…
Ещё бы он имел что-то против переодевания, когда по его рассказам в совместном с татарами набеге на турок, пробрался в Приштину под видом турчанки из богатой семьи, сопровождаемой пятью вооружёнными слугами. Новики ажно со смеху покатывались, представляя получившуюся красавицу. Влад роста невысокого, жилистый, кривоногий, с выпяченной вперёд нижней губой и слегка выпученными глазами – вылитая турчанка, украшение любого гарема. Правда, волошанин утверждал, что именно так оно и есть, и среди тамошних красоток он ничем не выделялся.
– Да ты чего, Влад? – ухмыльнулся Федька Ряполовский. – Тебя да Ваньку Аксакова обрядим как подобает, пейсы подвяжем, и от жидовинских торговцев нипочём не отличишь. Загрузим возок мешками с соломой, а мы вроде как наёмная охрана.
– Молоды для охраны, – возразил Басараб.
– Ничего не молоды! Жидовины деньгам счёт знают, вот и наняли в спокойных землях кого подешевле. От мелких разбойных ватажек отбиться хватит, а крупные почитай все извели.
– Ну хорошо, а возок?
– В деревне возьмём, Ваньке не откажут.
Аксаков кивнул, подтвеждая возможность разжиться средством передвижения, но уточнил:
– Сами пёхом попрём?
– А что такого? – пожал плечами Маментий. – Нам не привыкать. Три дня туда, три дня обратно, один день на месте. Даже если торопиться не будем, всё равно времени хватит.
– Пёхом, значит пёхом, – согласился Иван. – Так я пошёл за возком?
– И пожрать там чего-нибудь прихвати, – Маментий оглядел свой десяток. – А нам всем два часа на подготовку. Встречаемся на Бляжьем Лугу.
Новики имели представление о времени благодаря часам с минутной и секундными стрелками, висевшим на стене в выделенной полусотне хоромине, именуемой иноземным словом казарма. Потому через два часа без опозданий собрались в обозначенном месте. Да и нет причин долго собираться – оружие и снаряжение уже с собой, денег у новиков отродясь не водилось, разве что помылись наспех холодной водой, да в заплечные мешки покидали полученные в дорогу съестные припасы. Харч, конечно, немудрёный, но не всё же красноречием Митьки Одоевского питаться, или охотой. Так-то да, можно и заполевать что-нибудь, но пока выследишь, пока подстрелишь, пока освежуешь да приготовишь… А время отпущенное и уходит.