Слушаю его ритмичное сердцебиение и тихое приглушенное дыхание. Мне хорошо с ним.
Чертовски хорошо.
Сильно жмурюсь от осознания, что я не просто привыкаю к этому опасному жестокому мужчине.
Я влюбляюсь в него.
А это значит, что наше расставание вывернет меня изнутри. Оставит с раненой распятой душой и растерзанным окровавленным сердцем.
Я точно знаю, что ни один мужчина не сможет сравниться с Отшельником. Он — мой первый. Научивший меня чувствовать свое тело, сгорая от страсти и ослепляющей похоти. Он научил меня ярко кончать и не стесняться своих желаний.
Я никогда не смогу забыть ни его мрачный замок с таинственной атмосферой, ни тихий безлюдный приветливый лес.
И Льва Сергеевича я не забуду.
Он как клеймо отпечатается в памяти. Навсегда.
А это значит, что своего следующего мужчину — претендента в мужья, я невольно буду сравнивать с ним.
Даже горько от осознания, что я попалась в эту ловушку.
Но веки тяжелеет с каждой секундой. И я быстро погружаюсь в сон.
Просыпаюсь одна в огромной холодной постели. Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь.
Солнечный свет сочится сквозь щель в плотных шторах. Лучиком освещает полы и мои укрытые одеялом ноги.
Я тяжело вздыхаю, от меня все еще пахнет приятным цитрусовым гелем для душа. Это как напоминание, что все, случившееся вчера, было правдой. Мурашки скользят по предплечьям.
Отшельник украл у меня все: сначала девственность, а теперь и первый поцелуй.
Я не думала, что все так обернется. Не думала, что когда-нибудь буду спать в его постели, на его плече. Не думала, что он позовет меня с вою комнату и поцелует.
Встаю с кровати и выглядываю во двор. На улице сегодня тепло. Хочу позавтракать в беседке у дома.
Но сначала мне нужно добраться до своей гардеробной и одеться. Обнаженной по двору я точно не пойду.
Заглядываю в ванную в надежде, что мое вчерашнее черное платье еще здесь. Но меня ждет сильное разочарование. Здесь нет даже полотенца.
Прикрыться мне нечем. Если только одеялом с постели, но это уже, наверно, перебор. Мало и Льву Сергеевичу не понравится, что я таскаю его нежное атласное одеяло по пыльному коридору замка.
Делать нечего. Выхожу из комнаты совершенно голая. Осматриваюсь и прислушиваюсь.
Взгляд цепляется за белую дверь. Удивленно моргаю.
Все остальные двери темные, даже черные. И только эта, в самом конце коридора, выделяется. И как я не заметила ее раньше?
Любопытство берет верх, и я, затаив дыхание, обнимаю пальцами холодную ручку двери. Слегка надавливаю и толкаю вперед.
Замок щелкает, но не поддается.
Заперто?
Я сильнее давлю на ручку и наваливаюсь на дверцу.
— Дарина! — рыком прокатывается мужской разъяренный голос прямо над головой.
Глава 17
Я вздрагиваю и отскакиваю от двери. Широко распахнув глаза, смотрю на Льва Сергеевича, а по спине холодной змеей ползет немая паника. Он смотрит так, будто я где-то согрешила. Сделала что-то такое, чего никогда нельзя было делать.
Я еще и голая. Боже…
— Лев Сергеевич, — лепечу почти беззвучно.
Кровь откатывает от лица из-за дурного предчувствия.
— Что ты делаешь? — возмущенно спрашивает он.
— Я… эээ… я шла в свою гардеробную и…
— И заблудилась? — рычит сквозь зубы.
— Нет, — качаю головой, сжимая пальцы в кулаки до хруста.
— Отойди от двери, — жестко проговаривает мужчина.
Я опускаю голову виновато и смотрю в пол. Делаю несколько шагов в сторону и застываю.
Да что там, блин, такое? Почему такая реакция?
Вчера он гладил меня по обнаженной спине и прижимал к своему сильному телу. А теперь смотрит с ненавистью только из-за того, что я хотела открыть эту белую дверь?
— Простите меня, я просто…
— Ты просто слишком любопытная, — вибрирует его разгневанный голос. — И ты любишь нарушать запреты, Дарина.
— Я не знала, что в эту комнату нельзя.
— Теперь знаешь, — измеряет меня сверкающим от злости взглядом.
— Я поняла, — киваю коротко. — Больше не буду.
Улыбаюсь невинно, поджав побелевшие от страха губы.
Но мне теперь еще больше интересно, что же там, за этой закрытой дверью? Я и так уже знаю слишком много секретов миллиардера Давыдова.
Кошусь на дверь, закусив губу.
— Дарина, — мужчина подходит ближе.
Между нами сантиметров пятнадцать, не больше.
Жесткие пальцы ложатся на мой подбородок. Сжимает, причиняя дискомфорт.
— Ты же хорошая девочка, — обжигает мою кожу жаром.
— Угу, — отзываюсь сквозь сомкнутые губы.