— Какую? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Ты моя самка. От кончиков пальцев до кончиков волос. У меня от тебя разум выключается. И я уже не такой холодный, как раньше.
Смотрю на него в упор. Ага, не холодный он… все такой же бездушный и ледяной! Говорит такие слова, но таким безразличным голосом, что я с трудом ему верю.
— Я залипаю на тебе, Дарина. Хочу тебя бешено. Постоянно.
— Тогда почему вы оставили меня в городе? Бросили меня одну!
— Потому что ничем хорошим такая тяга к девкам не заканчивается, — мажет по мне таким взглядом, что меня ознобом до самых костей прошибает.
Мне просто не по себе становится. И вновь в рассудок врывается мысль, что Лев Сергеевич везет меня в чащу леса, чтобы убить.
Заламываю пальцы, ладони потеют от нервов.
— Знаешь, сколько мужиков отправились за решетку из-за влюбленности в шлюх? — интересуется с грустной усмешкой.
— Не знаю, — отвечаю тихо.
— Сколько свои жизни отдали из-за таких вот девок с блядскими глазками?
— У меня обычные глаза. И я не шлюха! — обиженно надуваю губы.
Вжимаюсь в сидение. Смотрю на ручку двери.
Может, сбежать?
Дернуть дверцу и вывалиться на щебенку… а дальше затеряюсь где-то в просторах леса. Как-нибудь до трассы доберусь. А там, глядишь, повезет, и встретится попутчик. Приеду в город и больше никогда… никогда не попадусь Отшельнику на глаза.
— С каждым днем я становился все больше тобой одержим, — признается Отшельник хриплым голосом. — Все больше хотел тебя сделать своей. Навсегда. Чтобы ты сидела при мне и рожала от меня детей.
Сердце пропускает удар. Прикрываю веки и втягиваю носом пропитанный хвоей воздух.
— Но рядом со мной такой хорошей девочке быть опасно, — прищуривается Лев Сергеевич и осматривает мое лицо.
Я чувствую его взгляд кожей. Он во мне дыры прожигает.
— А хорошая девочка сама может решать, с кем ей быть? — голос дрожит.
— Может, — отвечает глухо.
— Тогда почему вы не спросили меня, хочу ли я быть с вами?
— Потому что я знал, что ты останешься.
Распахиваю глаза и смотрю на мужчину. Он сильно сжимает пальцами большой руль и стискивает челюсти.
Задаю этот вопрос себе: а я бы осталась с ним? Если бы не было вот этих «торгово-рыночных» отношений, по доброй воле?
— Просто пойми, ты молодая. Я твой первый мужчина. Если бы ты осталась, а потом захотела уйти к другому… я бы убил и тебя, и его. Я не смогу ни с кем тебя делить, Дарина. Если ты будешь моей, то только моей. Безоговорочно.
По телу нервная дрожь. Лев Сергеевич и правда как одержимый маньяк сейчас говорит.
— Поэтому вы так резко отреагировали, когда Белов хотел поиметь меня в туалете?
— Белов сам по себе гондон. Но и ты тоже сыграла особую роль. Я прям чувствовал, как зверею.
— У вас к нему личная неприязнь?
Отшельник игнорирует мой вопрос. Только сейчас замечаю, что мы едем по узкой дорожке, а еловые ветки царапают окна.
— Куда мы едем? — с опаской осматриваюсь.
— Потерпи, скоро узнаешь.
Я больше не задаю ему вопросы. Пытаюсь переварить все то, что он сказал. Про одержимость и про бешеную тягу.
Тут выбор без выбора, получается, по его логике. Либо моя — либо мертвая.
Стремно все это просто до жути! Неужели он действительно может убить?
Смотрю на Льва Сергеевича, и сердце чаще бьется. Он красивый. Даже слишком. Взрослый, богатый.
Я с ним себя живой чувствую. Желанной. Спокойной. Он так легко решает мои проблемы…
И кредиты закрыл, и моему братику Степке помог.
И вырвал меня из лап насильника у клуба через своего человека.
Если я с ним — я под защитой. Меня никто и пальцем не тронет.
И я страдала без него. Скучала по нему. По его энергетике, взгляду, запаху, прикосновениям, голосу.
Я и сама, наверно, одержима этим мужчиной.
И он прав. Я бы осталась с ним, если бы он спросил меня. Я бы не смогла уйти. Одна мысль о его любви ко мне — и внутри растекается теплое приятное счастье. Вязкое такое, обволакивающее.
Неужели, он меня любит? Просто называет это чувство одержимостью…
Машина выезжает с узкой дорожки на большой цветочный луг.
Лев Сергеевич тормозит и распахивает свою дверцу. Вместе с прохладным воздухом в салон попадает сладковатый цветочный запах.
— Дальше пешком, — сообщает Отшельник.
— Зачем мы сюда приехали? — спрашиваю я, когда мужчина помогает мне вылезти из высокой машины.