Отшельник стал первым во всем…
Моим первым мужчиной, который показал мне все грани сексуальной жизни. Он первый заявил, что я красивая. И теперь я ему верю…
Так жадно хотеть можно только красивую девушку.
Он стал первым, к кому меня потянуло так сильно. Сначала телом, потом и душой. Я стала его целиком и полностью, каждой клеточкой, каждой молекулой своего организма.
Из-за него я прочувствовала боль разбитого сердца.
Ощутила настоящее счастье от мужского спокойствия, умиротворения и жизненной силы.
Я люблю этого мужчину. Так сильно, как только могу. Как умею.
Лев сжимает мои пальцы своими, подносит к губам тыльную сторону моей ладони и оставляет на коже невесомый поцелуй. Улыбка сразу касается моих губ.
Я счастлива сейчас рядом с ним. До безумия счастлива.
Но что ждет нас впереди…
Та комната с запертой белой дверью не дает покоя. Что за ней? Какая тайна, о которой он не может рассказать?
Я больше не вещь и не игрушка. Теперь у меня есть право чувствовать, знать правду и, если будет нужно, уехать из его замка навсегда.
Да, мне будет чертовски больно. Но я переживу. Обязательно переживу. Я уже чуть-чуть, да умею собирать себя по осколкам.
Лев ведь мне до сих пор ничего не обещал. И в чувствах не признавался.
Хотя вчерашняя ночь сказала все за него.
Я видела, как он смотрит. Видела, как полыхает его темный возбужденный взгляд. Чувствовала, как нежно и сладко он сжимает меня в своих объятиях. Как целует… аж дыхание перехватывает.
От воспоминаний мурашки по позвоночнику скатываются от шее и к копчику.
— Поговорим вечером, — произносит Лев, как только мы тормозим возле ступеней замка.
— Вечером? — шепчу я.
— Мне нужно отъехать по делам. И у меня для тебя сюрприз.
Смущенно улыбаюсь.
— Он в доме?
— Его еще не привезли, — Отшельник улыбается в ответ, гладит большим пальцем кожу моей руки. — Жди доставку, принцесса.
«Принцесса…»
Прикрываю веки, наслаждаюсь, как это слово звучит из его уст. Обращенное ко мне… нежное, тягучее, теплое.
— Мне можно поспать? — сонно зеваю.
Веки тяжелые. Наша «ночевка» у речки оказалась куда горячее, чем я рассчитывала. Я то думала, что мы и правда будем спать.
В итоге на рассвете я получила свой крайний оргазм. А потом мы говорили… о мелочах. В основном говорила я, а Лев только слушал.
— Можно, — кивает Отшельник. — Если что, Женя примет доставку за тебя.
— Хорошо, — шепчу. — До вечера.
Тянусь, чтобы поцеловать мужчину в небритую щеку. Он перехватывает поцелуй. Впивается в мои губы, ненасытно сминает их. Напряженно и шумно выдыхает.
Выглядит Лев каким-то взволнованным.
Нет, даже не так.
Он словно собирается решать проблемы мирового масштаба.
Сосредоточенный, мрачный. Но больше не холодный.
Не хочу с ним прощаться.
Не хочу…
В доме меня встречает сестра Льва. Мы коротко здороваемся.
— Дарина, — прилетает мне в спину, когда я уже поднимаюсь на второй этаж.
Оборачиваюсь.
— Ты решила остаться? — она улыбается как-то скованно. — Тебя не смутило, что Лева… ну…
Я выжидающе молчу.
Сердце замирает в груди.
Один момент, и Женя выдаст что-то такое, что перевернет мое представление об Отшельнике.
— Ты приняла его прошлое? — договаривает она.
Я шумно выдыхаю.
— Он мне пока ничего не рассказал, — скомкано бросаю я и продолжаю подниматься вверх по лестнице.
Да что такого было в его прошлом?
У меня даже нервная дрожь по предплечьям прокатывается.
Все это уже выглядит так, будто Лев действительно какой-то маньяк.
В комнате, перед тем как уснуть, я вспоминаю слухи про Давыдова.
Вампир, пьющий кровь девственниц — мимо.
Мужчина — одиночка, воспитывающий детей самостоятельно — мимо.
Мерзавец, убивающих проституток, которые его не удовлетворили… ммм…
А что, если не проституток? Если своих женщин, которыми он был «одержим», а они по какой-то причине его предали?
Сердце екает в груди. Сжимаю пальцами прохладную простынь, на лбу от такой догадки просачивается испарина.
Боже…
Нет.
Нет.
Нет!
Сейчас накручу себя и уеду раньше времени. Перепугаюсь и сбегу, а правда так и останется мне неизвестна.
Я ведь совсем его не знаю.
Между нами только оглушающий разум секс. А что там, внутри у Льва? Какой он в семейной жизни? Нежный, носящий на руках свою женщину, или дикий подавляющий тиран?