– Интересуешься мальчиками?
Он хотел обернуться и посмотреть, кто задал вопрос, но успел взять себя в руки. Он знал по опыту: не все голоса звучат на самом деле. В последнее время на острове совершалось все больше преступлений на почве ненависти. Местные жители избивают туристов-гомосексуалистов. Подкарауливают их на отмелях, где между дюнами совокупляются немцы и англичане – легкая добыча для парочки юнцов с ножом.
Наконец бар заполнился народом. Молодые парочки держатся за руки. Большие группы людей входят в бар смеясь, сбрасывая напряжение, которое Эрхард ощущал последние десять минут. Музыканты на сцене разошлись и играли все лучше, но он на них не смотрел.
Допив пиво, он вышел. Многие, взяв напитки, как и Эрхард, направились во внутренний дворик. Алину он нашел на диване у стены; она листала журнал с портретами знаменитых актеров. Выражение ее лица было на удивление сосредоточенное, словно она читала что-то серьезное. Она густо напудрена, ее торчащие грудки казались почти девичьими. Однако Эрхард заподозрил, что этому способствует бюстгальтер с поролоновыми прокладками.
Он несколько раз возил ее сюда. Кроме того, он возил ее в роскошные особняки. И забирал оттуда рано утром, после того как она выскальзывала за ворота виллы, держа в руке босоножки на высоченных шпильках. В последний раз он видел ее год назад, тогда Алина стояла на коленях и обрабатывала член губернатора Канарских островов. Рауль пригласил его на вечеринку на яхте, которая стояла на якоре у острова Лобос, он знал элиту острова, зато Эрхард был знаком со всеми проститутками. На Алину и губернатора он наткнулся в крошечной кладовке, когда искал камбуз; в это время Рауль на палубе обыгрывал губернаторского телохранителя в покер.
Алина совсем не красавица. Она порочна, как бывают порочны деревенские девушки. Кроме того, есть что-то неприятное в ее губах и щеках: они провисают, как будто когда-то ей делали операцию по поводу неправильного прикуса. Конечно, она отличается от других «ночных бабочек», с которыми он разговаривал. Она другая, более зрелая. Приехала в бар нарядная. Алина напоминала Эрхарду какую-то знаменитость восьмидесятых, только он не мог сказать какую. Поверх платья на ней свободная золотистая блуза с разрезами, на ногах кремовые сандалии. Эрхард не очень разбирается в моде, особенно в дамской, но сразу понял, что Алина – дорогая проститутка. Когда Эрхард сел напротив, она бросила на него быстрый оценивающий взгляд, определяя его сексуальные предпочтения и финансовое состояние.
– Нет, спасибо, – отреагировала она.
– Я здесь не по этому вопросу, – усмехнулся он.
– Если хочешь чего-то от меня, оставь заявку на моем сайте. Сегодня я занята.
– Я пришел, чтобы поговорить о мальчике, – сказал Эрхард, понижая голос.
– О мальчике? – переспросила Алина. Выглядела она так, словно наглоталась транквилизаторов.
– Да. О маленьком мальчике, которого ты уморила голодом и бросила в картонной коробке.
Она резко выпрямилась и посмотрела на него в упор:
– Адвокат запретил мне обсуждать моего сына.
Умница! Она внимательно слушала. «Моего сына»… В голосе слышалось возмущение. Может, она и не под кайфом вовсе…
– Сколько тебе заплатили? Я слышал, в полиции тебе дали тысячу евро.
– Конечно нет! – прошипела женщина. – Столько я зарабатываю в хорошую субботу в декабре. Полицейских денег мне не нужно.
– Тогда зачем ты согласилась? – Он закрыл ее журнал, чтобы она смотрела на него.
– Это мой сын.
– Хватит. Я не журналист.
– Ты таксист. Я тебя помню.
– За тысячу евро я бы тоже согласился стать матерью мальчика.
– Нет, потому что его мать – я.
Ей удалось ответить так убежденно, что Эрхарда вдруг охватило сомнение. Но Алина не похожа на охваченную горем мать.
Она похожа на счастливую вдову, которая наслаждается свободным вечером. Она похожа на «подозреваемую из местных», как назвал ее Берналь.
– Раз уж я сумел тебя вычислить, журналисты и подавно вычислят. Когда они узнают, что ты солгала, что полиция… – он понизил голос, – что полиция платит тебе, чтобы ты признала себя матерью, тебе придется нелегко.
– Это все для виду, – сказала она, потягивая коктейль через соломинку – у нее в бокале было что-то зеленое, вроде мохито с огурцом.
Эрхард был растерян. Он ожидал, что Алина будет сожалеть о своем поступке, может быть, сломается. Но она, похоже, совсем не переживает.
– Тебе заплатили больше чем тысяча евро! – догадался он. – Гораздо больше!
– Как скажешь, богач! – Она вынула соломинку изо рта и ухмыльнулась. – Не все же трахаться с такими стариками, как ты.