При упоминании фамилии Штерна Афанасий заерзал, и Знахарь, посмотрев на него, спросил:
- Что там у тебя?
- У меня? - удивился Афанасий, - не знаю, иголка, что ли, в штаны попала, колет…
- А-а-а… - Знахарь повернулся к Семену, - и что начальник?
- Он меня вызвал и говорит: тебе пожизненное за счастье было бы, а теперь ты, говорит, мой раб, и твоя жизнь ничего не стоит. Ты, говорит, теперь как вещь, и единственная свобода, которая у тебя есть - это повеситься.
И Семен рассказал обо всем, что творится на этой «зоне», дойдя наконец и до истории со своим побегом:
- В общем, на следующий вечер мы и дернули в тайгу. Как бежали, не важно, а вот то, что мне Портной рассказал в тайге, уже интересно. Он мне всего рассказать не успел, потому что на следующий день, когда мы переправлялись через реку, чтобы след сбить, все утонули. Я один остался. Да-а-а… А через пять дней поскользнулся на мокрой коряге и вывихнул ногу. Целую неделю полз, как Мересьев, ну, а дальше сам знаешь.
Знахарь медленно покачал головой, думая о чем-то, потом спросил:
- Так что тебе Портной рассказал?
- Я же говорю, что он только начал рассказывать, у нас там времени лясы точить не было, нужно было ноги делать… Но кое-что успел. Он сказал, что эта зона вроде как учебный центр, в который собирают самых опасных преступников, приговоренных к вышке и к пожизненному, и, чтобы такие ценные кадры не пропадали зря, готовят их особым образом и делают из них вроде как роботов. Даже будто какую-то операцию на голове делают. А потом переводят их в секретную воинскую часть, кстати - ты видел на реке пароходик без окон, серый такой?
Знахарь задумался и ответил:
- Вроде видел… Да, точно видел.
- Вот. На этом пароходике их и перевозят в эту воинскую часть, а что дальше, я не знаю. Портной не успел рассказать.
- Так… - Знахарь налил себе пива, - зомби, говоришь… А ведь интересное дело получается! Осужденные - они вроде как государственная собственность. И, если ими так распоряжаются, значит, это государственное дело. И зачем же нашему родному говернменту эти зомби?
- Чему? - одновременно спросили Тимур и Семен.
- Правительству, - усмехнулся Знахарь, - это поанглийски.
Он посмотрел на Семена и спросил:
- Ну, как твоя нога?
- Да ничего, побаливает, но уже гораздо лучше, чем было.
- А ну-ка встань! - скомандовал Знахарь.
Семен, кряхтя, поднялся и медленно выпрямился.
- Идти сможешь?
Семен пожал плечами и сделал несколько осторожных шагов, сильно припадая на больную ногу.
- Ты знаешь, - удивленно сказал он, - гораздо лучше!
Знахарь посмотрел на Афанасия, и тот, довольно сморщившись, сказал:
- Таежная медицина, однако. Через два дня бегать будет.
Тимур засмеялся:
- Нет, ты понял, каких я тебе ценных кадров привел?
- Понял, понял, - Знахарь тоже засмеялся, - тоже мне, начальник отдела кадров!
- А что, - Тимур приосанился, - могу, если захочу. Но не захочу. У меня от бумаг голова болит.
- Вот и хорошо, - сказал Знахарь.
- Что хорошо? - спросил Тимур, - что голова болит?
- Нет, - ответил Знахарь, - хорошо, что Семен через два дня бегать будет.
- А что будет через два дня? - поинтересовался Семен, осторожно опускаясь в кресло.
- Да так, ничего особенного, - Знахарь пожал плечами, - может, прогуляемся по лесу, может - еще что-нибудь. Тимур, там еще пиво есть?
- А как же! - ответил Тимур и, встав, направился к холодильнику.
* * *
На следующий день Афанасий с Макаром с самого утра ушли в лес, и мы остались втроем. Полдня прошло в спокойной ленивой полудреме, но, как только мы сели к обеденному столу, Кусай и Жучка опять навострили уши, и опять это оказался долбаный военный катер. Но на этот раз солдатиков на нем сидело всего двое, зато офицер был - аж целый майор.
Нормальный такой майор внутренних войск, с тугим брюхом, тяжелой мордой и наглыми глазами. Я стоял на причале, лениво поигрывая помповиком, и смотрел, как он, побагровев сытым загривком, выбирается из катера, причалившего рядом с белым «Ништяком».
Наконец майор влез на причал и выпрямился.
Посмотрев на мой «моссберг», он одобрительно кивнул и сказал:
- Хорошее ружьецо. А вы всегда так гостей встречаете?
- Это смотря каких, - ответил я, - если таких, про которых вчера ваши солдатики рассказывали, то именно так, и не иначе.