- Что это значит? - без особого страха спросил пленник.
- Скоро узнаешь, - пообещал я, - вот еще немного прогуляемся, и узнаешь.
- Это вы все скоро узнаете, - сказал Штерн, - на кого руку подняли.
- А мы и так знаем, - ответил я.
Семен подошел и опустился перед связанным Штерном на корточки.
- Узнаешь? - спросил он, и его голос прозвучал весьма зловеще.
Штерн присмотрелся и удивленно произнес:
- Какая встреча! Беглец сам пришел. Жалко, что я связанный, а то поучил бы тебя уму-разуму.
И он пошевелил связанными за спиной мощными руками.
- Это твое счастье, что ты связанный, - ответил Семен, - если бы мы с тобой были на равных, я бы тебя убил. А так - честь не позволяет.
- Это у тебя - честь? Четырнадцать трупов, а он про честь разговаривает.
Было видно, что Штерн не боится.
Семен сжал зубы и сказал:
- Все эти четырнадцать были такими же падлами, как ты. Может быть, не такими смелыми, но такими же подлыми. Вставай!
Он схватил Штерна за плечо и помог ему встать.
Поднявшись, Штерн повел плечами.
Оглядевшись, он сказал:
- Я вижу, вы впятером одного связанного совсем не боитесь. Смелые ребята!
- А здесь пионерские правила не действуют, - ответил я, - и благородства ты от нас не дождешься.
- А ты-то кто такой? - Штерн присмотрелся, - видно, что не местный.
- Я тебе потом скажу, на ушко.
Я кивнул Афанасию, и он стал ловко упаковывать пленника.
Через несколько минут Штерн мог только идти в указанном направлении, и больше ничего. Руки были неплотно связаны перед грудью, чтобы ему было удобнее сохранять равновесие, и он даже мог почесать нос, если бы такое желание возникло, но сделать что-нибудь нежелательное для нас у него не было никакой возможности. А для того, чтобы он не отвлекал нас своими смелыми разговорами и не мог поднять шума, я лично завязал ему рот чистой тряпкой.
Осмотрев подготовленного к походу пленника, я удовлетворенно кивнул и сказал:
- Ну что, пошли. И не вынуждай нас наказывать тебя за непослушание.
Штерн ответил мне ненавидящим взглядом, но я не обратил на это никакого внимания. Повернувшись к Афанасию, я сказал:
- Веди.
Афанасий, не говоря ни слова, закинул на плечо карабин и уверенно направился в чащобу. За его спиной бесшумно шагал Макар, следом - Штерн, за ним - Семен, который бдительно следил за каждым движением пленника, а позади всех - вольготно, как на прогулке, - двигались мы с Тимуром.
- Ну что, теперь можно закурить? - недовольно спросил Тимур.
- Афанасий, можно? - обратился я к нашему проводнику.
- Можно, только тайгу не подожгите, - ответил он.
Мы закурили, и я понял, что уже несколько часов обходился без табака. И, между прочим, ничего особенного - выжил! Может быть, снова бросить курить?… Я глубоко затянулся и решил обдумать это как-нибудь на досуге.
Мы шли уже ровно пять часов.
Афанасий время от времени сыпал что-то на землю, и в ответ на мой вопрос сказал, что это отобьет нюх у собак, если их пустят по нашему следу.
Я следил за временем и каждый час давал команду на десятиминутный привал. Все валились на землю и молча отдыхали. Мне приходилось ходить по тайге, причем не просто ходить, а быть в побеге, так что я не очень устал, а Афанасий с Макаром так и вовсе были свеженькими. Что там чувствовал Штерн, меня не интересовало, а Тимур и Семен просто молча шагали, и по их виду нельзя было понять, устали они или нет.
Но когда я сказал, что мы пришли, по лицам всех, кроме моих шаманов, стало видно, что пять часов идти по тайге, причем в таком темпе, - все-таки не то, что прогуливаться с девушкой по набережной.
По моим подсчетам, мы удалились от зоны примерно на двадцать километров, и теперь найти нас было так же трудно, как попасть из ружья в кильку, плавающую в олимпийском бассейне, особенно если выключен свет.
- Ты уверен, что твои порошки подействуют? - спросил я у Афанасия, с удовольствием привалившись спиной к толстому стволу вековой ели.
- Однако, обязательно подействуют. Не беспокойся, - ответил он, развязывая рюкзак.