– Не важно. Я вернулся.
– Это я вижу. Но как же Тень?
– Главное, что я вернул себя.
А через девять месяцев у нас появился сын.
БОГИНЯ
Король увез Принцессу. Богиня осталась. Я завис где-то посередине. Я, наконец, признался себе, что всей душой привязался к девочке. Она была ранимой, неопытной, безыскусной. И, по сравнению со своей матерью, доступной.
Я скучал по нашим урокам, по своей роли строгого учителя, по ее милым вопросам и по возможности давать ей мудрые ответы. Я часто вспоминал нашу беготню по побережью… И ее неумелые попытки соблазнить меня.
И в очередной раз я удивлялся мужской особенности обесценивать женщину, находящуюся на расстоянии вытянутой руки, по сравнению с той, что была в этот момент недостижима. Трагедия состояла в том, что поменяв их местами, я испытывал бы те же самые чувства: тосковал по недоступной Богине и принимал бы как данность Принцессу рядом. Из чего следовало только то, что моя любовь к себе была самым сильным чувством, которое я пронес через всю жизнь.
Через два дня после отъезда Короля и Принцессы Богиня сказала мне на прогулке:
– Мы никогда не начнем, пока ты не закончишь.
– Ты о чем? – не понял я.
– О выборе.
Мы шли, а я отчаянно метался внутри своей мелкой душонки, преклоняя колени перед матерью и желая ее дочь.
– Это так трудно? -спросила Она меня.
– Это невозможно! -ответил я Ей честно.
– Это иллюзия…
– Что ты имеешь в виду? – хватаясь за последнюю фразу, спросил я в попытке поговорить об этом и успокоиться.
– Самые трудные шаги к сближению – последние. И многие предпочитают их не делать. Даже если очень хотят любви, – Она говорила, как будто считывала строчки из пространства.
– Почему? – уточнил я.
– Потому что после этих шагов наступит пик.
– Но ведь это прекрасно! – воскликнул я.
– Конечно! – поддержала Она меня. – Но после него начнется спад…
– Ты снова хочешь сказать, что я боюсь завершения?
– Нет, я хочу сказать, что ты боишься встречи со своей Тенью.
– Неужели она такая страшная? – решил пошутить я.
– Нет, – спокойно ответила Богиня, не поддержав мой наигранно-веселый тон. – Она равнодушная.
Я вошел в Ее дом осторожно, чтобы не напугать – ведь я даже не позвонил перед приходом. Время летело стремительно, и я не хотел терять его, соблюдая формальности.
Каюсь. Я не сделал выбор. Мне просто было не из чего выбирать. Принцесса больше не появлялась, а время летело стремительно… Поэтому я решил действовать, чтобы не сожалеть об упущенных возможностях. Ведь так уже было – много лет назад.
Богиня сидела в гостиной на полу перед большим прямоугольным полотном, на котором уже прорисовывался общий сюжет задуманного. Вокруг Нее были разбросаны разнообразные материалы: нитки, бисер, кусочки тканей, засохшие цветы и что-то еще из арсенала мастеров прикладного искусства. Я молча смотрел, как она пришивает что-то к полотну. А потом, оценив техническим взглядом объем проделанной и предстоящей работы, я тихо произнес:
– Ты не успеешь.
Она даже не повернула головы.
– Прости, но это правда. Ты не успеешь ее закончить.
Она продолжала шить.
– Ты отказываешься со мной говорить на эту тему? – уточнил я, несколько обидевшись на
– Конечно! Если я буду говорить, то я точно не успею. – Она закончила завязывать узелок и повернулась ко мне с улыбкой, – я успею.
Богиня поднялась и жестом пригласила меня на кухню. Это был знак, что тема закрыта. Но я – мужчина, поэтому остался при своем мнении: «Она не успеет».
Вечером Она положила передо мной распечатанный экземпляр своей новой книги. Я налил Ей вина, а сам надел очки и принялся за чтение. Через десять страниц я отложил рукопись, собрался с духом и сказал:
– Подростки так не говорят.
– В моем мире – говорят, – в Ее ответе прозвучали нотки упрямства.
– А читатели живут в твоем мире или в своем? – парировал я.
Она молчала с напряженным выражением лица, затем встала, забрала рукопись и ушла. Я обидел Её, но не мог по-другому. Это была наша первая серьезная размолвка на почве ее деятельности, но я знал, что совесть моя чиста. Я сказал Ей правду, потому что уважал Её и ценил Её творчество. И если это Её последняя книга, пусть она будет совершенной. Или её не будет вообще.
Я плохо спал этой ночью. Я был уверен, что поступил правильно, но мое сердце разрывалось от желания быть рядом с Ней и толкало меня пойти, извиниться и заснуть вместе. Наконец, пришел сон и успокоил меня.