Я впервые видел такой полный, емкий и одновременно краткий совет ребенку о том, что делать в момент смерти. Особенно, если учесть наглядность.
Затем мы спустились вниз, и Принцесса привела меня в небольшую комнату:
– Это спальня мамы.
Здесь была одна сплошная кровать, вернее, подиум на полу, на котором был уложен матрац и все, что полагается для постели. Многочисленные подушки зазывали упасть и забыться в сладкой неге. Но когда я поднял глаза на стены, я понял, что подушки предназначены для утех совсем другого рода.
Три стены были украшены картинами, где ангелоподобные существа занимаются любовью. Настораживало, что у них разноцветные крылья: от иссиня-черных, проходя через весь спектр радуги, до ослепительно-белых. Объединяло этих странных существ одно – они явно любили то, чем занимались.
Четвертая стена напротив изголовья была черным зеркалом. В комнате не было естественного освещения: много маленьких светильников, подсвечников – тут не читали и не вели светских бесед. Здесь можно было только спать, и то – после занятия любовью.
Принцесса ждала моей реакции. А я не знал, как реагировать на достаточно откровенные сцены в присутствии подростка: то ли выражать восхищение художественными достоинствами картин на стенах, то ли помахать назидательно пальцем со словами: «До совершеннолетия – ни-ни!»
– Это сделала моя мама! – с гордостью произнесла Принцесса.
– Так она у тебя художник!
– Нет, она у меня Богиня!
Мы снова вернулись в просторную гостиную. Я поинтересовался назначением «парящей» комнаты в конце гостиной.
– Это мамино рабочее место. -А кем она работает?
– Переводчицей.
– Что переводит?
– Дыхание Бога в тексты.
Я приоткрыл рот, желая что-то переспросить, но Принцесса продолжила сама:
– Мама говорит, что дыхание бога ощущают все. Но смысла не понимают, т.к. язык это древний и на сегодняшний день – утерянный. -И без перехода схватила меня за руку. – Нам пора. Она скоро вернется. Я чувствую.
– А как же чай? – я мельком заглянул на кухню, но не успел ничего рассмотреть.
– Чай?! Конечно! Я уже готова, чтобы ты напоил меня чаем с печеньем!
Принцесса, одним словом. И я поклонился:
– Прошу вас, ваше Высочество, проследовать в мою скромную обитель Отшельника.
И Принцесса гордо прошествовала к выходу. Я – следом. А потом мы вместе снова побежали. Я чувствовал себя молодым и свежим. И немного сожалел, что у меня нет своих детей.
Я сидел на веранде, когда увидел приближающуюся фигуру. «Не принцесса», -констатировал я. Но удивления не испытал. Она предупредила меня как-то на днях: «Скоро к тебе придет моя мама – знакомиться». Я не скажу, что ждал ее с нетерпением, но мысли об этой встрече иногда появлялись – очень неопределенные мысли.
Женщина шла не спеша, иногда останавливалась и смотрела на волны. Она была укутана в белый широкий платок, который почти скрывал ее фигуру. Я решил выйти ей навстречу – зачем гневить богов высокомерием?
Когда нас разделяло не более десяти метров, она замерла. Я – тоже. Потому что это была Она. Я сделал еще несколько шагов и остановился в двух метрах от Нее. Прошло так много лет… Сказать, что Она не изменилась было бы лукавством. Но это изменение сыграло Ей на руку. По ощущению, Она стала еще глубже. И чище, что ли. Тогда, много лет назад, я смотрел в Ее глаза и буквально тонул в двух темных колодцах. Они завораживали, звали, приглашая не столько напиться, сколько нырнуть. Два темных колодца манили и пугали бездонностью и тайной. Оттуда не возвращались. Теперь… глубина осталась, тайна – тоже. Но она словно была раскрыта, познана и принята самой хозяйкой. И потому Ее глаза были ясными. Теперь в этих колодцах отражались звезды, даже днем. А звезды рождают восхищение, но остаются недоступными для любого искателя…
Я нарушил наше молчание бестактным вопросом:
– Пластика? – имея в виду ее свежую подтянутую кожу на лице.
– Волшебство, -коротко пояснила Она.
И в самом деле, какая мне разница, трудился ли над Ее лицом хирург или Она сама колдовала? Главное, что я мог смотреть и наслаждаться. А такое не часто происходит после пятнадцати лет разлуки.
– Я тут провел математические расчеты…
– Ты математик? -перебила Она меня.
– Нет, я – Отшельник. Но считать умею. Прошло пятнадцать лет… Она моя дочь? – и я повернул голову в сторону Принцессы, которая чертила что-то на песке неподалеку от нас.