— Понимаю, понимаю. До весны ещё дожить надобно, а там посмотрим. Ладно. Чёрт, говоришь? Нет, дружище, хуже чёрта. Мобила есть? Записывай мой сотовый. И звякни сразу — твой занесу.
— Неожиданно как-то. Удивляешь меня каждый раз. Я уже не поспеваю за твоими выходками. Так, ладно, диктуй — записываю.
Они обменялись номерами телефонов.
— Жить надо, Антоша, жить. Понимаешь? На полную, по полной, а не пыхтеть, бздеть, портить воздух. Ладно, разбежались. Ты выходить собирался, кажется? Так пошли вместе выйдем. Тачку свою покажу. Кстати, к своим, говоришь, собрался на ночь глядя? А где твои?
— В музыкалке на концерте. Ангелина там выступает. Мои там, все.
— А-а-а! Растут. Да, извини, что с пустыми руками. Потом. Всё будет потом. Привет им, супруге — персональный. Пускай не обижается на меня.
— Да куда там обижаться. О мёртвых или хорошо, или ничего, ты же знаешь.
— Молодец. Подкузьмил, так подкузьмил. Мне это нравится. Запал должен быть в человеке, игривость, живость, наглость, если хочешь. Так что, Антоша, расшевеливайся. Мне весь твой кураж потребуется.
Во дворе стояло несколько машин. В свете фонарей хорошо всё видно. Рядом с Антона «копейкой» красовался элегантный седан. Подошли ближе. Тойота, Тойота «Авенсис» — новая, нулёвая, тёмно-зелёного цвета. Блестит.
— Ну, ты даёшь, Игорёк. Угнал что ли? Вот так с бомжей и на японца. Нового! — Антон любовался машиной. Мечта. Его старая мечта в совершенно новом исполнении.
— Уметь надо, Антоша. Уметь. Я ж тебе говорю: на-ме-ре-ние. Нужно очень захотеть, и всё получится. — Он пикнул ключом. Машина осветилась изнутри, мигнула фарами. — Смотри салон: кожа, велюр беж, коробка автомат, все опции — абээс, шмабээс, всё, что хочешь, всё, что душе угодно. На ходу — просто королева. Короче, не машина — сказка. — Игорь откровенно хвалился. Антон откровенно восхищался.
— Ладно, Антоша. Двадцать седьмого. Шесть утра. Я подъеду. На связи, если что. Дай, друг, на счастье лапу мне. — Он протянул руку.
— Подожди, Игорёк. Ты где остановился? Есть где переночевать? — Антон задержал его руку в своей.
— Обижаешь, дружище. Дама сердца ждёт меня. Да-ма! — Машина завелась, зажурчала, запела. Антон постучал пальцем по машине. Водительское окно медленно и беззвучно опустилось, наполовину.
— Игорёк! Скажи, а как же твоя философия? Твоя позиция свободы? Свободы от всего? Помнишь, ты мне втирал у мусорного бака?
— Антоша! Плевать мне на позицию, на философию. Плевать с высокой вышки. Жизнь, что река — изменчива, извилиста. Всё, пока.
Двадцать седьмого декабря они ехали в Белгород. А что, собственно, Антону было терять? Десять лет работ по строительству, десять лет шабашек, десять сезонов. Да, этих работ, этих лет хватило, чтобы продержаться, прожить семье, повзрослеть детям. О каком-то финансовом росте или повышении своего благосостояния и речи не могло быть. Хватало только на текущие расходы, на текущую жизнь, на растущих детей, на всё дорожающий быт. А тут — возможная перспектива, что-то новое. И главное — перемены. Перемены всегда несут в себе надежду, надежду на лучшее, на удачу. Будь, что будет. Антон внимательно слушал Игоря. Подъезжали к таможне.
— Самое главное в этом производстве, или самый главный человек — это литейщик. Ну, один из главных, в числе главных. Литейщик у нас уже есть: Виталик, Виталий Петрович. Постарше нас немного, наш, Харьковский. Ювелирка практически развалилась в Харькове, я его и переманил. Мастер он что надо, с опытом. Ещё технолог нужен. Веду переговоры, уговариваю одного чувачка — Миша, наших лет, с Алексеевки, десять лет стажа, тоже с завода. Ценный человек. Думаю, согласится. Харьковский ювелирный практически сдох. Людям зарплату месяцами не платят. Перейдёт к нам, никуда не денется. Время пока есть, пусть созреет, торопить не буду. Так. Паспорт приготовь. Погранцы впереди. Сейчас проверят и — в хвост очереди. Быстрее часа, а то и двух не получится. Успею тебя в курс дела ввести.
— Что от меня надо? Мои обязанности? — Антон достал свой паспорт, открыл его на странице с фотографией и показал через стекло подошедшему пограничнику, как Игорь научил. Сам он за границу давно не ездил, даже в близкую Россию.