— А что, батюшка, и впрямь побывай, — поразмыслив, сказал он отцу Игорю в ответ на его сомнения. — Худого в этом я ничего не вижу. Молиться тебе с ними нет резона, коль они считают нашу Церковь лишенной благодати. А вот взглянуть на их жизнь — взгляни. Может, впрямь нуждаются в нашей помощи, поддержке? Может, это слепцы, которые не видели ничего другого? Или же ослепленные кем-то другим. Сходи, повидайся с ними ближе, пусть Господь благословит и поможет.
Взяв поводырем все ту же вездесущую и всезнающую Полину, отец Игорь в один из погожих вечеров отправился к поселенцам.
Хутор Балимовка, куда они шли, встретил их так же уныло, безотрадно, как его видел отец Игорь, когда впервые увидел новых поселенцев. Ни в одной из хат не светились окна, ни над одной не поднимался дымок живых очагов. Ни лая собак, ни привычных звуков, которые можно услышать в любом уголке деревни — ничего не было слышно и видно. Казалось, это был хутор-призрак, пугающий любого непрошеного гостя своими мрачными силуэтами, настороженной тишиной, за которой притаилось нечто, не желавшее открывать себя постороннему глазу.
— Затерянный мир какой-то, — отец Игорь усмехнулся, глянув на Полину.
Он шел в легком темном подряснике, который обычно надевал, когда отправлялся к людям. Поверх был иерейский крест на цепочке, а чтобы подрясник не цеплялся за торчавшие отовсюду колючки, отец Игорь немного подтянул его, подвязавшись кожаным поясом.
— Сейчас у них время общей молитвы, молитвенного стояния, поэтому никого не видно, — знающим тоном пояснила Полина.
— Надеюсь, мы никому не помешаем?
— Батюшка, да что вы! Конечно, не помешаем! Там гостям всегда рады!
Отец Игорь ничего не ответил, снова вспомнив, каким недоброжелательным взглядом смотрели на него здешние обитатели.
— Побудем, помолимся с ними и…
— Побудем немного — и назад, — отец Игорь остановил набирающий обороты восторг Полины. — Мы тут гости, а гость должен знать время и меру. Нас ведь звали не молиться, а просто в гости?
— Конечно, батюшка! А как же быть в гостях у этих подвижников и не помолиться с ними? Это все равно, что приехать в монастырь, все кругом обойти и возвратиться назад, ни разу не помолившись. Это точно: побывать в гостях.
— Полина, — он остановился. — Как ты думаешь, хорошо будет, если овцы начнут учить своего пастуха?
Полина сначала опешила от такого вопроса, а потом рассмеялась:
— Думаю, что смешно будет. Овцы — пастуха? Такого не может быть.
— Вот и не смеши людей. Будет, как сказал: зайдем, если нас действительно ждут, — и назад.
Полина открыла рот, чтобы снова возразить, как в это время перед ними, словно из-под земли, возникла женская фигура в строгом черном одеянии. Гости остановились, а Полина от неожиданности вздрогнула и перекрестилась. Отец Игорь сразу узнал в этой женщине ту самую «матушку», которая встретилась ему прошлый раз.
— С миром принимаем вас, — тихо сказала она, оставаясь на месте и давая понять, что не собирается брать священнического благословения. В левой руке она держала вязаные монашеские четки, нервно перебирая их узелки.
— А мы с миром пришли к вам, — ответил отец Игорь.
Ничего не ответив, она взглядом указала следовать за ней и повела гостей вдоль старых домиков, построенных тут еще в незапамятные времена прежними обитателями Балимовки. Они прошли вдоль нескольких из них. Отец Игорь обратил внимание, что нынешние поселенцы ничем не обозначили тут свое присутствие:
хатки стояли такими же ветхими, неухоженными, покосившимися, черными, какими их сделало покинутое время и прежние обитатели. Некоторые окна были так же забиты, заколочены досками, шифером, крыша во многих местах была дырявой, худой, лишь кое-где залатанной теми же досками да кусками битого шифера. Ни запаха еды, ни следа обычного домашнего хозяйства, ни запаха человеческого жилья: отовсюду веяло гнилью, сыростью, плесенью… Казалось, что тут поселились вовсе не люди, а призраки. И вовсе не жили, а обитали, наведываясь неизвестно откуда и так же неизвестно где скрываясь.
В некоторых жилищах вообще не было дверей: вместо них зияли черные проемы, ведущие вовнутрь: там же, где двери сохранились, они были настежь открыты, противно скрипя на ржавых петлях.
«Да, интересные новоселы, — подумал отец Игорь, перекрестившись, — живут, как лесные обитатели, ни о чем не заботясь. Настоящий затерянный мир»
— Да, так и живем, — то ли интуитивно почувствовав удивление отца Игоря, то ли угадав его мысли, тихо, но твердым голосом сказала их проводница. — Наша жизнь — в руках Господних. «Аз же нищ есмь и убог, Господь попечется о мне». После всего, что вам было открыто Господом, вы должны перестать удивляться. Род отшельников был и будет милостью Божией до скончания лет. Свято место не должно пустовать.