— Восплачем пред Распятым! — громко возгласил он, воздев руки ко кресту. — Омоем скверну душ наших!
И тут же масса распластанных в беззвучной молитве людей превратилась в щетину из поднятых рук: судорожно дрожащих, заломленных, скрюченных, худых, грязных. А над нею раздался истошный вой, который привел отца Игоря в оцепенение. Полина же, напротив, в одном порыве со всеми тоже рухнула на колени и, воздев руки, заголосила, обливаясь слезами:
— Господи-и-и-и!.. Пощади, помилуй меня, гре-е-е-шную-ю-ю!..
Но тут бородатый «дирижер» одним взмахом руки прекратил это «соборное» рыдание, возгласив:
— Защитим себя, братия, от всякого врага и супостата, иже ходит, аки рыкающий лев, ища кого поглотить.
И, снова воздев руки, уже сам стал просить, пока остальные начали судорожно перебирать узелки своих четок:
— Молитву сию даю Единому Богу, яко да подобает всем человеком православным спасение в дому том, в нем же живет святая сия молитва, яже написана на семидесяти двух языках, да разрешится: или в море, или в потоке, или во источнице, или в кладезе, или в стене да разрешится; или в притворе, или в ходу, или в горах, или в пропастях земных, или в корне, или в древе, или в листве да разрешится; или в нивах, в виноградах, или в траве, или в бане, или в коже рыбной, змеиной или плотской, или в глазах, или в головных убрусьях, или в постели, или во обрезании ногтей ручных или ножных, в крови горячей или во очию, или в ушию, или в мозгу, или под мозгом, или в плещу, или между и лещами, или в голенях, или в ноге и руке да разрешится; или во чреве, или в кости, или в жилах, или в естественных пределах да разрешится; или в злате, серебре, меди, железе, олове, свинце, воске, или в морских гадах, или в летающих по воздуху, или в хартиях, или в черниле да разрешится. Иже двух язык лукавых Мару-Салахмару и Решихору, аще прогоняю имя тихое Елизиду от рабов Божиих, здесь с нами молящихся…
Обомлевший от такой «молитвы», отец Игорь теперь ясно видел, что за дух объединял этих несчастных, затравленных людей, витал над ними, доводя до совершенного исступления. Да и сам этот «молебен» больше был похож на технику наведения транса, умело совершаемую бородатым и косматым «дирижером», который продолжал и продолжал взывать к двум черным перекладинам:
— Помилуй и спаси рабов Твоих, здесь предстоящих и молящихся, да не прикоснется к ним, ни к дому, ни в вечерний час, ни в утренний, ни в день, ни в полу нощи, сохрани, Господи, от воздушных, нагорных, тартарных, водяных, лесовых, дворовых бесов. Словом Господним утвердися небо и земля, молитвами Пречистыя Ти Матере и всех святых Небесных Сил Безплотных Твоих, Архангел и всех святых, от века Тебе благоугодивших, иже Ты, Вседержителю Господи, ограждением и силою Честнаго и Животворящаго Креста Господня, да будут свободны рабы Твои, и да будет посрамлено лукавство всею небесною силою во славу Господа нашего Иисуса Христа, всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
И снова команда:
— Восплачем пред Распятым! Омоем скверну грешных душ наших!
А в ответ — стенания, плач, истошные вопли, воздетые судорожные руки…
Потом пошли молитвы за «грядущего царя-искупителя святой земли нашей, его же имя Ты, Господи, Сам веси», потом, не называя имени, за тайного старца-молитвенника «сего святого места, и всех от мира укрывшихся в спасении от антихриста и его проклятой печати». Потом все новые и новые прошения в сопровождении жуткой какофонии звуков: монотонного гудения, напоминающего чтение мантр, истошных криков, стенаний, воплей, рыданий, хрипов…
Отец Игорь почувствовал, что побудь он в такой атмосфере еще минуту — и сам лишится рассудка. Ему стало не хватать воздуха, голова закружилась, а мозг начал цепенеть под воздействием этого коллективного безумия. Поняв, что отец Игорь не разделяет и не принимает царящего здесь духа, сопровождавшая «матушка» вышла вместе с ним наружу, а следом и Полина, пребывающая в охватившем ее возбужденном состоянии.
Отец Игорь несколько раз глубоко вдохнул прозрачный вечерний воздух, наполненный тишиной и прохладой, понемногу приходя в себя.
— Не надо ничему удивляться, — тем же чеканным слогом сказала женщина. — И не надо никого судить, что у нас не так, как у вас. «Кому дано вместить, да вместит». Вам, видимо, не дано. Пока что… Аще будет на то воля Божия, то увидите и нашего старца. У него великая благодать, через него Господь многих привел к истинной вере и спасению.
«У них тут еще и старец есть… мелькнуло у отца Игоря. — Хотелось бы взглянуть».
— Да, есть, и не нужно этому удивляться, — снова поняв его мысли, сказала проводница. — Мы живем по законам древних отшельников, и род их избранный по милости Божией не перевелся.