— Я, — говорит эта Ольга, — разочаровалась в той Церкви, к которой принадлежала до недавнего времени. То, что там происходит, уже ни от кого не скроешь: сплошная коррупция, взятки, поборы, растление духовных лиц и доверчивых прихожан, в том числе несовершеннолетних. О безобразиях, творящихся в современных монастырях, и говорить нечего. Церковь если не превратилась до конца, то уверенно идет к тому, чтобы стать самостоятельной структурой со своим бизнесом, неподконтрольным государственным органам, легко манипулируемой разными силами и партиями, особенно во время политических кампаний. Я долго искала источник истинной веры, истинного христианского благочестия и, казалось, отчаялась найти его, когда судьба послала мне встречу с удивительным человеком, ставшим добрым пастырем общины, куда я влилась на правах сестры, равной таким же сестрам и братьям…»
Отец Валентин свернул газету и отдал отцу Игорю:
— Не могу, дальше почитаешь дома сам. Мне от этих «прозрений» становится плохо.
***
Возвратившись домой, отец Игорь углубился в чтение статьи. Он читал и перечитывал, пытаясь найти в ее хвалебном, восторженном тоне хотя бы маленькую долю подтверждения тому, что увидел собственными глазами. И не находил. Не было в той общине ни духа любви и согласия, ни духа смиренной молитвы — ничего, о чем взахлеб рассказывала главная героиня очерка Ольга. Молодая, красивая, лет тридцати, полная сил и энергии, она сияла радостной улыбкой, в легком платочке, наброшенном поверх головы с аккуратно уложенной прической, олицетворяла, казалось, вершину христианского счастья. Тот же «добрый пастырь», о котором поведала Ольга, напротив, был скрыт: на фотографии он стоял обращенный к читателям затылком, закрытый к тому же неким капюшоном, напоминающем накидку монаха-схимника, из-под которой виднелись длинные каштановые волосы. Сам он стоял напротив темного проема не то кельи, не то пещеры, в ореоле пробивающегося сверху света, создающего вокруг его головы действительное подобие нимба. В комментарии под этим фото стояли слова Ольги: «Наш пастор, в отличие от церковных деятелей, очень скромный, не показывает своего тихого лика никому, кроме паствы, вверенной ему Богом. Он, как и все мы, не занимается рекламой: мы идем к Богу без тех пиар-технологий, которыми пользуются другие Церкви, а также их скандальные пастыри. Истинный Бог и Его слуги в рекламе не нуждаются…»
«Да уж, — усмехнулся отец Игорь, — скромные вы люди. Не каждому руководителю, не каждому политику дадут столько места в газете, сколько вам. Интересно, кто автор?»
И прочитал: «Олег Аверинцев».
— Аверинцев, Аверинцев… — повторил он. — Это случаем не Олежка, который со мной в параллельном классе лицея учился? Он, если память не изменяет, поступил на факультет журналистики, работал где-то на телевидении, потом, говорят, за границей. А ну-ка, ну-ка…
Он созвонился со своими старыми школьными друзьями и быстро установил, что это был тот самый Олежка, и записал его номер телефона. Уже через минуту на другом конце раздался знакомый голос:
— Игорек, я тебя сразу узнал! Привет, дорогой! Или к тебе нужно обращаться по-другому? Болтают, что ты сан принял, по духовной линии пошел. А ведь каким умницей был и в математике, и в литературе, какие надежды на тебя наши учителя возлагали. Или то все треп?
— Нет, Олежек, я действительно в сане, служу священником.
— Надеюсь, на нормальном приходе?
— Да, вполне, я очень доволен. Да и семья тоже.
— Тогда жди сегодня в гости, после работы заскочу, посидим, вспомним школьные годы чудесные. Диктуй адрес, я записываю.
— Пиши: деревня Погост, Ильинская церковь.
— Ты что, шутишь? — после паузы спросил Олег. — Разве не в городе служишь, не в нашем кафедральном соборе?
— Там хватает своих. А я служу на своем приходе, в деревеньке Погост. Есть такая…
— Да знаю, где она есть, — Олег не мог поверить отцу Игорю. — Тмутаракань. Край географии. Настоящая черная дыра. Кто туда попал — канул навеки.
— Я же не канул, — возразил отец Игорь. — И не только я: здесь люди спокон веков живут, а сейчас их даже больше стало.
— Знаю-знаю, — рассмеялся Олег. — Не так давно наш корреспондент там был, интересный материал подготовил, мы на него много откликов получили. Да можешь сам зайти на наш сайт и почитать.
— Да я без сайта уже прочитал. У меня в руках тот самый номер. Я ведь по этому поводу и побеспокоил тебя, прости.