— Скучно было? — улыбнулся отец Игорь.
— Да, все однообразно, монотонно: служба за службой, проповедь за проповедью… Обыденно: с чем пришли в храм — с тем и ушли. Каждый сам по себе, сам в себе: свечку зажег, перекрестился, постоял — и по своим домам. Ни ты никому не нужен, ни тебе никто. Каждый сам по себе и каждый сам за себя. Простите, что говорю вам об этом, но я работала детским воспитателем в интернате, поэтому знаю, как важно общение между людьми, доверие между ними, не говоря уже о тепле человеческих отношений и таких высоких чувствах, как любовь. Какая там любовь? Никому не было интереса, если у кого-то из наших прихожан случалась беда: один тяжело заболел, лег в больницу, другой потерял кого-то из родных и близких, третий нуждался просто в помощи, утешении, сочувствии. Мы даже не знали об этом: знали лишь те, кто сбивался в кучки, шушукался между собой, собирался после службы дома, давал друг другу что-то почитать, послушать, посмотреть. Я сама в тот период находилась в сложной ситуации, нуждалась и в добром слове, и в поддержке: у меня не сложились отношения в семье, она на глазах разваливалась, возникли проблемы на работе.
Батюшка тоже не настаивал на том, чтобы приходская жизнь была оживленной, интересной, насыщенной не только службами, но и простым человеческим общением. Отцу Михаилу, видно, хватало своих домашних забот. А нам хотелось жить той жизнью, о которой читали: как жили первые христиане, подвижники, исповедники, зажигавшие своей верой, любовью окружавших их язычников. Нам внушали, что мы большая христианская семья, где все должны заботиться друг о друге, на деле же все было совершенно по-другому: сплошной эгоизм, черствость, равнодушие, высокомерие, чванство, самоуверенность в том, что мы и есть «самые-самые», Богом избранные, почти святые — ну точь-в-точь, как у фарисеев, которых обличал Христос. Признаюсь, в какой-то мере мы даже завидовали сектантам, которые, как нам казалось, жили одной семьей, одним духом любви: вместе собирались на свои молитвенные собрания, вместе куда-то ездили отдыхать, проводили различные благотворительные мероприятия, работали с детьми, молодежью, использовали социальные сети Интернета, любую возможность для своей проповеди, давали концерты, шли к бездомным, нищим, в неблагополучные дома, рассказывали им о Христе, раздавали свои брошюрки и листовки… Некоторые из наших православных по этой причине и пошли в секты, поверили им.
Да, мы понимали, что это были сектанты, большинство из нас туда не тянуло, но жили они по-другому, не так, как мы: безразлично друг к другу, скучно, обыденно, словно отбывая повинность перед Богом, в Которого верили. Да и верили так же слабо, вяло, больше по инерции, традиции: дескать, Ты, Господи, где-то там далеко, а я здесь, со своими повседневными делами, заботами, суетой. Вот тебе, Боже, моя свечка, вот тебе поклончик, денежка в ящик — я пошла себе дальше, а Ты позаботься обо мне, грешной… Да и какое у нас было общение с Богом? «Исцели от болезни, дай здоровья», «помоги погасить кредит в банке», «помоги дочке найти богатого жениха-бизнесмена и выйти за него замуж», «дай хорошую зарплату»… Вот и все просьбы к Богу. Ничего духовного. Пришли на службу, каждый схватил свой кусочек «благодати», как мыши хватают сыр — и ходу назад. Так мы и жили, пока я не встретила отца Василия.
— К моменту этой встречи и близкого знакомства у него побывало немало наших прихожан, в основном женщин. Чем нравился им батюшка? Простой, общительный, заботливый. В ту деревню из города многим не с руки было добираться, так он людей сам встречал у железной дороги, куда прибывала электричка, и у автобусной остановки на трассе. А потом, после службы, всех покормив, каждому уделив внимание, так же развозил на своем стареньком «бусике». Прихожанам нравилось его заботливое, чуткое отношение. Ну и что с того, что он был без духовного образования? Зато много читал, работал над собой, собрал библиотеку духовной литературы. Люди свозили к нему все, что им давали в паломнических путешествиях по святым местам: целые кипы журналов, книжек. Он сначала читал сам, а потом рассказывал другим, наставлял. Да, он служил не в шумном городе, а в глухой деревне. Зато сколько мы ощущали тепла, заботы о себе, чувствуя, что кому-то нужны, что наши молитвы тоже востребованы миром. Было впечатление, что мы находимся уже не на грешной земле, а оторвались от нее, где-то на небе, рядом с Ангелами.
Особенно нравилось всем, когда отец Василий рассказывал о чудесах в своей жизни и в жизни тех людей, которых хорошо знал. А знал он многих старцев, часто к ним ездил, советовался, брал благословение на разные дела. Побывает у них, возвратится и рассказывает нам о грядущих временах, бедах, испытаниях. И страшно было о том слушать, и интересно, потому как верили мы, что с таким наставником, таким пастырем, как наш отец Василий, нас ни один враг не одолеет, никакие электронные паспорта, коды — ничто. Он так и заверял: «Мы и есть то малое стадо, которое Господь обещал хранить и не давать в обиду. Все вокруг погибнут, а мы спасемся!» А когда в нем проявилась сила изгонять нечистых духов, то никто не сомневался в том, что Господь наделил отца Василия особой благодатью. Я до сих пор не могу понять, как же его враг подловил, что он… так…