Спустившись еще ниже, они вошли в одиннадцатый — предпоследний — отсек, где находился непосредственно командный пункт с боевыми постами и пультами дистанционного управления всеми функциями обслуживания и пуска. Если бы не эта кромешная темнота вокруг и не этот затхлый, удушливый воздух, от которого уже начинала кружиться голова и подташнивать, можно было бы подумать, что боевые расчеты лишь на время покинули свои посты и могут в любой момент возвратиться, чтобы продолжить оперативное дежурство у высокоточных, умных баллистических ракет, обладающих сокрушительной мощью.
— Я никогда не бывал в таких местах… — прошептал изумленный отец Игорь, освещая все вокруг фонарем. — Никогда не думал, что мы имели такое оружие. Сколько сюда вложено энергии ума, знаний, научных открытий, опыта, средств! Все это придумать, рассчитать, осуществить, укрыть от посторонних глаз…
— Никто не думал, — ответил Юрий. — Даже не догадывался. Поэтому враги и недруги боялись разговаривать с нами повышенным тоном, не то что теперь.
— Я не мог даже представить себе, насколько это все и величественно, и страшно. Но для чего? Во имя чего? Чтобы уничтожать людей… Они — нас, мы — их. Кто кого опередит, перехитрит, кто больше уничтожит, разрушит, сотрет с лица земли… Если такое оружие устарело, позабыто-позаброшено, что же теперь вместо него?. И этому служит мозг, данный людям Творцом? Господи, спаси и помилуй нас, грешных…
«Какой же гений натолкнул человека на создание орудий смерти? — продолжал думать отец Игорь, осматриваясь вокруг и не переставая всему удивляться. — Добрый? Злой? Если бы эти знания, энергию, таланты, средства направить не на уничтожение, а на созидание, сколько можно бы сделать добрых дел! С каким облегчением вздохнули бы люди, не будь над ними этого дамоклова меча… А вдруг и впрямь война? Кто уцелеет, кто спасется? Это ведь не рать на рать в чистом поле сойдется, чтобы с мечами да копьями биться. Здесь гибель всем, всему, что создано Богом: не только тем, кто изобрел это оружие, пустил его в ход, но всему человечеству. Никто не спасется…»
— Интересно, а где самая главная кнопочка, на которой все замыкалось? — Андрей осветил фонарем многочисленные приборные панели, за которыми сидели стартовые расчеты.
— Чего не знаю — того не знаю, — ответил Юрий, тоже осматриваясь с помощью фонаря. — Сними трубку и спроси.
Он мигнул фонарем в сторону одного из висевших по всем стенам черных телефонных аппаратов внутренней связи.
— А что? Вдруг кто-нибудь ответит?
Андрей подошел и снял трубку, клацнув несколько раз по рычагу.
— Алло, алло! Говорит командный пункт. Прошу разрешения на пуск! Пять, четыре, три, два, один…
И повесил трубку на место:
— Молчат, не дают команды.
— Тогда слушай мою команду, — серьезно сказал Юрий. — Нам остался последний уровень, после чего входим в главную потерну…
— Куда входим? — переспросил Андрей.
— В потерну: подземную галерею, ведущую ко всем технологическим отсекам и помещениям. Двигаемся в том же порядке. Из потерны выходим к ангарам, где, возможно, спрятались те люди. В конце-концов, не провалились же они сквозь землю?
При этих словах все трое вдруг ощутили дрожание стен и подземный гул.
— Что за дела? — насторожился Андрей. — Вот это пошутили… Похоже, ключ на старт?
— Это подземные толчки, — пояснил Юрий, владея информацией.
— Землетрясение?! В наших краях? — еще больше изумился Андрей. — Откуда ему быть? Этих явлений тут отродясь никто не помнит.
— Откуда быть? Наверное, оттуда же, откуда пришли те странные люди, которых мы ищем. В шахте следов их нет, по отсекам они тоже не лазили. Будем искать дальше.
Они спустились на последний уровень, где находилась комната отдыха дежурной смены: здесь стояли деревянные двухъярусные кровати, небольшие тумбочки и даже старый советский телевизор «Рекорд». Уже оттуда они вышли в длинную и очень узкую галерею, соединявшую между собой все подземные сооружения этого стратегического объекта, — потерну. Странно, но здесь дышалось легче: не было той спертости, которая ощущалась наверху и даже в самой шахте, исчезли неприятные запахи, вызывавшие тошноту. Казалось, что по галерее гулял легкий сквозняк, даже ощущалось дыхание ночного воздуха, напитанного грозовым дождем. Друзья ободрились.