Через поле знакома дорога —
Утром к храму меня поведет,
Чуть хрустит, порастаяв немного,
Под ногами заснеженный лед.
Как ни злись ты, февральская стужа,
А весна уж в окошко стучит,
Синевою небесною кружит
И над полем туманом парит.
Ранним утром, прозрачным и чистым,
Хлынет солнечным светом заря,
Разольется потоком лучистым
По прохладной стене алтаря.
Постою у церквушки немного,
Не спеша поклонюсь на кресты.
«Слава Богу, — скажу, — слава Богу!»
Из глубин своей грешной души.
В храме все и красиво, и строго,
Встречу сердцем молитвенный час И вздохну в тишине: «Слава Богу!
Слава Богу, взыскавшему нас!..»
В кармане теплой курточки загудел настойчивый виброзвонок мобильного телефона. Надежде не хотелось отвлекаться от окружавшей тишины, но телефон победил.
«И здесь достают, — с досадой подумала она. — Спрашивается, зачем эта связь в чистом поле? Разрушает всю красоту, гармонию».
— Привет, сестренка! — раздалось в трубке. — Ты опять в свою богадельню топаешь?
Звонила Вера, родная сестра Нади.
«Ну, сейчас начнется», — вздохнула Надежда, наперед зная, о чем будет разговор.
— Да сказала я маме, сто раз сказала, — она попыталась упредить сестру, — побуду пару деньков и возвращусь.
— «Побуду и возвращусь», — немного с обидой повторила Вера. — Не пойму, чего тебя туда тянет? Как муху на мед. А мы вчера, Надька, классно так отдохнули, оттянулись! Серж похвастался своим новым «Поршем», покатал нас, а потом, естественно, мы отмечали его покупку. Твой Стас был, успел прямо из аэропорта: возвратился из Испании, мотался туда присматривать особнячок где-то на побережье. Вся элита в последнее время туда рвется. Курорт, морская водичка, ну и все остальное. Там уже столько наших прижилось, что коренных испанцев почти не слышно.
Вера звонко рассмеялась.
— Между прочим, знаешь, о ком он сразу спросил? О тебе. Напрасно ты с ним так. Через неделю он собирается назад, в Европу, на какой-то теннисный турнир. Может, смотаемся вместе? Поболеем за твоего старого дружка. Папа наш, думаю, только рад будет: сама знаешь, какой он заядлый теннисист. Вот бы ему такого зятя! Предел мечтаний!
Надежда не перебивала сестру.
— Надька, ты бы видела, какая на нем курточка! — та продолжала щебетать. — Мальчик с глянцевой обложки! Кэт к нему сразу подкатила: то с одной стороны подсядет, то с другой начинает глазки строить. Фу, противно было смотреть, как она ему на шею вешалась. Ты же не в курсе: «Дизель» ее недавно оставил, вот и решила, видать, охмурить Стасика. Смотри, сестренка, отобьет она его у тебя, пока ты там поклоны бьешь.
— Скорее бы, — Наде весь этот разговор становился в тягость. — Верунь, давай я тебе сама перезвоню? Чуть позже. Связь что-то плохая.
И выключила телефон.
«Скорее бы, — снова подумала она о Стасе. — Почему я должна их всех понять, а меня никто? Почему за меня хотят решить: с кем общаться, развлекаться, кого любить, куда ходить, а куда ни ногой?»
Ее настроение начинало портиться. Но что-то подсказало снова вытащить телефон и сделать вызов.
— Верунька, — Надя остановилась. — Меня в последнее время не покидает нехорошее предчувствие относительно тебя. Ты как, в порядке?
В ответ в трубке раздался заливистый хохот.
— Полный «хокей»! Это ты стала у нас малость ненормальной. Не замечаешь? Только не обижайся, Надюха. Если я, родная сестра, тебя не узнаю, то о других и говорить нечего. Кого ни встречу — у всех один вопрос: «Это правда, что твоя сестра в монашки подалась?» Отбрехиваюсь, как могу. Слушай, а может на тебя порчу навели? Есть же такие злые люди, а у нас вон сколько завистников.
— Верунь, я не шучу. Мне за тебя тревожно. Мы ведь с тобой не просто родные сестры, а близнецы. Мы по-особому чувствуем друг друга. Мне кажется, что-то нехорошее случится…
— Кажется? Тебе? — в телефоне снова раздался громкий смех. — И ты, такая наша великая богомолка, не знаешь, как бороться с этим? Креститься!
Немного отдышавшись, Вера перешла на более спокойный тон: