И тяжело вздохнул.
Выкван
В дверях гостиной показалась фигура стройного молодого мужчины.
— Что, Выкван? — повернулся Смагин.
— Хозяин, хочу напомнить, что через полтора часа у вас намеченная встреча с людьми из центра, — четким голосом сказал тот. — Машина сопровождения и охрана будут через сорок минут.
— Спасибо, — Павел Степанович одним глотком допил свой чай и встал из-за стола. — Пойдем собираться. Заодно расслабь мне голову, от всех этих проблем и разговоров она у меня как чугунок.
Тот, кого звали Выкваном, для многих, в том числе и для ближайшего окружения господина Смагина, был таинственной, загадочной, даже мистической личностью. Высокий, стройный, выносливый, физически крепкий, всегда безукоризненно одетый, опрятный, с раскосыми глазами, выдававшими в нем не то азиата, не то уроженца северных земель, он был для Павла Степановича гораздо больше, чем главный референт. Он был его правой рукой, советником, телохранителем, его вторым мозгом — даже не мозгом, а мощнейшим суперкомпьютером с колоссальной памятью, невероятными аналитическими способностями, оценками, прогнозами и алгоритмами всего, что происходило вокруг. Кроме того, он был единственным человеком, кому Смагин всецело и безоговорочно доверял свое здоровье, ибо никто другой, кроме Выквана, не мог воздействовать на него так благотворно, владея только ему ведомыми приемами и средствами нетрадиционной медицины.
Да и Выкваном его имел право называть только Павел Степанович Смагин. Для всех остальных он был Владиславом Чуваловым — личностью абсолютно неприкасаемой, подчиненной лишь хозяину и преданной ему собачьей верностью.
Жил он рядом с особняком Смагина в небольшом, но оригинальном домике, построенном в виде стилизованного шатра или юрты, окруженной со всех сторон чуткой сигнализацией и системами наблюдения. Кажущаяся скромность обстановки внутри самого жилища этого молодого хозяина компенсировалась изысканностью дизайна: камины, отделанные дорогим гранитом и мрамором, развешанные по стенам оленьи шкуры и рога, старинное оружие, загадочный цвет дорогой обивки стен — пурпурный, с золотистым оттенком… Все комнаты, кроме одной, соединялись между собой, словно перетекая одна в другую, как река через пороги. И лишь в ту, единственную комнату, изолированную от всех остальных, имел право войти только один человек — сам Выкван, совершавший здесь свои таинственные обряды, заряжавшие его той энергией ума и тела, перед которой были бессильны все противники.
Этой комнаты никто не видел и не мог увидеть. Она находилась в центре оригинального дома-шатра, строго под его куполом, где, по легендам народа, к которому принадлежал Выкван, концентрировалась космическая энергия, а контакт с ней вводил человека в прямое общение уже с ее носителями, делая неуязвимым того, кто был посвящен в эти мистические тайны. Всем, кто переступал порог дома, комната-невидимка подставляла лишь свои наружные стены: вход же туда был один — через глубокий подземный коридор, охраняемый Альдой — на удивление смышленой и в то же время чрезвычайно свирепой северной лайкой, преданной своему хозяину так же безгранично, как сам Выкван был предан Смагину.
Выкван вел не просто аскетический, а суровый образ жизни: у него не было семьи, он не был замечен в веселых компаниях, корпоративных пирушках, собиравшихся в элитных ресторанах и ночных клубах. Женщин в его близком окружении — ни тех, которые имели на него свои виды, ни тех, которыми он бы увлекался сам, — у него тоже не было. Злые языки болтали, правда, всякое, но все это были досужие домыслы без всяких доказательств и фактов.
Он постоянно тренировал свое тело специальными упражнениями и техниками, о которых не знал никто. Он строго контролировал питание, не доверяя никому приготовление пищи: готовил себе сам — и тоже по лишь ему ведомым рецептам, с добавлением редких трав, настоек, отваров, наделявших его постоянной бодростью, выносливостью, трезвостью ума.
***
Кто же был этот загадочный человек? Как он вошел в судьбу Смагина? Всю правду о нем мог рассказать только сам Павел Степанович, но между ним и Выкваном был свой кодекс молчания, согласно которому тайна их отношений не подлежала огласке. Не знала всего даже Любовь Петровна, молодая жена Смагина, впервые увидевшая Выквана, когда тот стал уже юношей. Сам Павел Степанович увидел его значительно раньше, во время своей очередной геологической экспедиции в далекую тундру. Как раз там к геологам, ютившимся в холодных палатках, прибился этот странный мальчик с раскосыми глазами, которые смотрели на всех не по-детски взрослым взглядом, светились странным светом, даже огнем, завораживавшим всех, на кого он был обращен, наводя одновременно оцепенение и страх.